Каменная статуя двинулась следом, её тяжёлые шаги эхом разносились по коридору. Впереди и позади нас шли воины личной гвардии хана — теперь, видимо, и моей тоже. Они держались на почтительном расстоянии, готовые в любой момент броситься на защиту, но не мешающие разговору.
Дворец изменился за эти два дня. Или моё восприятие изменилось? Теперь я замечал больше деталей: искусную резьбу на деревянных колоннах, изображающую сцены охоты и сражений; древние знамёна с выцветшими от времени гербами великих кланов; тонкую работу мастеров по металлу в светильниках и украшениях.
Мы пересекли внутренний двор, вымощенный серым камнем. Над головой раскинулось бескрайнее монгольское небо, усыпанное звёздами.
Зал для церемоний располагался в самом центре дворцового комплекса. Величественное здание с высоким куполом, покрытым золотыми пластинами, которые тускло мерцали в свете факелов. Широкие ступени вели к массивным дверям из тёмного дерева, украшенным бронзовыми накладками с изображениями драконов и тигров.
Куча народу — сотни монголов разных рангов и положений. Военачальники в доспехах. Шаманы в традиционных одеждах, увешанные амулетами и оберегами. Какие-то старики с седыми бородами. Молодые воины. Все они что-то обсуждали, переговаривались, смеялись, спорили. Звук сотен голосов сливался в гул, подобный морскому прибою. Но когда моя каменная статуя постучала по полу ногами, идя за мной, сразу все заткнулись.
Собравшиеся повернулись в нашу сторону и замерли, разглядывая необычную процессию — меня в богатых одеждах, каменного гиганта за моей спиной, Жаслана и стражу, сопровождавшую нас.
В наступившей тишине я отчётливо слышал своё дыхание, биение сердца, тихий скрип каменных суставов статуи.
— Русский! — голос хана прозвучал громко.
Тимучин сидел на троне в дальнем конце зала. Трон был массивным, вырезанным из цельного куска какого-то тёмного дерева, инкрустированным золотом и серебром, украшенным резьбой, изображающей битвы и охоту великих ханов прошлого.
Тимучин махнул рукой, подзывая меня ближе. На его губах играла искренняя, почти мальчишеская улыбка.
— Мы тебя только и ждём, — продолжил он, когда я начал пробираться через расступающуюся толпу к трону.