Духовное зрение расширилось. Сквозь стены видны ауры охранников — тусклые, примитивные. Дальше — другие ауры, десятки, сотни. Лагерь полон жизни, но нет ничего особенно яркого, сильного.
— Ещё! — заявил.
Вкус силы пьянил, требовал продолжения. Как хорошее вино, которое невозможно остановиться пить. Как власть, которая всегда требует большего. Опасное чувство, но такое соблазнительное.
«Чужак!» — позвали меня.
Голос духа стал слабее, тише. Истощён? Или просто вымотан эмоциональной бурей? Диск светился тускло, равномерно.
«Чего тебе, старче?» — произнёс я сожалеющим тоном.
Говорил мягко, с ноткой сочувствия, как будто действительно сожалел о его состоянии. Я и правда не хотел уничтожать его полностью. Он был полезен. Мог и дальше играть на его эмоциях, желаниях и страхах. Да, у великого хана их предостаточно, как и у любого настоящего правителя. Но мне он нужен ещё. Вдруг сломается?
«Я хочу убить Цэрэн!» — твёрдо произнёс дух.
Голос окреп. В нём звучала новая нота — решимость. Не просто ярость или обида, а холодное, расчётливое намерение. План, не эмоция.
«А я хочу быть королём всего мира… — ответил ему. — И, кажется, моя цель более реальная, чем твоя».
Сарказм — лучшее оружие против пафоса. Напомнил ему о реальности. Он — дух, запертый в диске. Она — рух в физическом теле. Расклад не в его пользу.
«Я помогу тебе! Я расскажу! Я научу!» — голос задрожал.
Диск пульсировал быстрее, свет стал ярче.
Я улыбнулся. Вот и ещё один правитель сломался под моим гнётом.
«А мне это зачем? — спросил. — Это твоя цель, не моя. Ты сам сказал бежать, потому что она сильная, опасная и у неё есть тело. А что у меня?»
Продолжал давить. Заставлял его чувствовать свою беспомощность, ничтожество, унижение полное, абсолютное. Только после этого предложение о сотрудничестве будет воспринято как спасение, а не как сделка или одолжение.
«Я! — диск вспыхнул. — Великий Хан Тимучин, завоеватель, воин, полководец!»
Свет стал золотистым, ярким."
"«Громкие заявления от духа, запертого у чужака, чьё тело у тебя не получилось захватить», — покачал в ответ головой.
Повисло молчание.
«Скажи, что ты хочешь? Я дам тебе всё! Знания, сила, моя душа — всё! Лишь бы моё наследие жило», — голос стал обычным.
А вот и то, чего я добивался.