Его одежда выделялась на фоне традиционных монгольских нарядов — европейский крой, дорогая ткань, но без лишнего блеска.
Фигура в тёмных одеждах стояла на возвышении, голос гремел над площадью, отражаясь от стен домов. Слова на монгольском разносились в ночном воздухе — о верности, о долге, о новом порядке. Жесты широкие, театральные, рассчитанные на впечатление.
«Джунгары — наши братья! Мы один народ, разделённый злой волей!» — разобрал я отдельные фразы. Пропаганда, подготовка общественного мнения к завтрашней «добровольной» сдаче города.
Люди внизу слушали с каменными лицами. Никакого энтузиазма, никакого воодушевления, лишь настороженность и страх. В глазах — тревога, на лицах — напряжение. Старики хмурились, качали головами. Пришлось обходить толпу.
Под ногами валялись листовки, смятые, растоптанные, но всё ещё различимые в свете факелов. Рисунки, символы, призывы. Я разглядел изображение женщины — красивой, властной, с короной на голове. Рядом — карикатура на старого хана, изображённого дряхлым и безумным.
«Завтра солнце взойдёт над новым Каракорумом! — кричал человек в чёрном. Его голос срывался от напряжения, пальцы сжимались в кулаки. Вены вздулись на шее, лицо покраснело от усилия. — Истинный правитель займёт трон и положит конец бесконечной войне с братьями!»
«Не хан, не принц — просто 'правитель», — отметил я про себя. Интересная формулировка, достаточно размытая, чтобы потом подставить любую фигуру.
Толпа угрюмо молчала. На их лицах появилась новая эмоция — усталость, бесконечная усталость народа. И это хреново. Я знал, как можно использовать эффективно, чтобы добиться того, что нужно. Молодец Цэрэн! Мы жили в разных мирах и эпохах, но методы у нас одинаковые.
Площадь осталась позади, хотя слова оратора всё ещё звенели в ушах. Завтра. Всё решится завтра. У меня лишь одна ночь, чтобы изменить ход событий и как-то вернуться в своё тело.
Паучки на пределе.
"Сердце Жаслана колотилось, как барабан. Ритм участился, адреналин продолжал заливать кровь, обостряя все чувства. В окне показалась рука: кто-то решил проветрить.
— Завтра! — сказал он на монгольском. Голос твёрдый, властный.