Правда, Катьке, похоже, это занятие начало нравиться — она засопела носом, задвигала головой быстрей и ритмичней и даже стала шевелить своим язычком, облизывая мой член.
Мила же, увидев, что дело пошло, сделала следующее. Она присела на корточки позади Катьки и при-казала ей…
— А ну-ка, раздвинь свои ножки как можно шире!
Катя повиновалась, хотя вряд ли понимала, зачем это Миле понадобилось. А та подсела вплотную под Катькину задницу и впилась своими губами в Катькины половые органы. Катька как-то странно хлюпнула ртом, не выпуская, правда, из него мой член, и заработала головой и языком еще быстрее.
Мила вылизывала Катькину промежность с остервенением, издавая умопомрачительные стоны, Катька тоже уже стонала, временами замирая с моим членом во рту. Я от всего этого совсем одурел! И даже не успел предупредить Катьку, что кончаю. Правда, спермы после двух недавних семяизвержений было не так уж много, и Катька показала себя с наилучшей стороны! Она даже не вздрогнула, не ойкнула, не выпустила член.
Она продолжала стонать под натиском Милиных ласк. Мила же, заметив, что я остался «не у дел», тут же провела новую рекогносцировку…
— Катя, перелезай на тахту, а ты, Иван, делай мне то же, что я — Кате!
Я сполз на пол, Катя улеглась на тахту как стояла, животом вниз.
— Перевернись! — скомандовала Людмила.
Катька развернулась и сама, не дожидаясь команды, развела в сторону ноги. В алеющую, сочащуюся, влажную от слюны и выделений расщелину тут же погрузились язык и губы Милы. Ну а я медленно присел и заглянул под расставленные Милины ляжки. То, что я там увидел, мне очень понравилось! Половые губы Людиного органа были тоже раздвинуты, а между ними свисали два красных лепестка малых губ, расходящихся перед входом во влагалище, как бы приглашая меня к действию.
— Да-а-вай! — прохрипела Мила, слегка лягнув меня ногой. И я приблизил свои губы к половым губам Милы, собираясь их поцеловать.