Были ли они хуже людей, которые делили с ним кровные узы. — К которому не стоит соваться, — добавил он в сторону Риса. — Найди другой способ, чтобы проверить ее способности.
Рис лишь пожал плечами, посмотрев на меня. Позволяя мне выбрать. Всегда, всегда с ним последний выбор был за мной в последнее время. Однако он не позволил мне вернуться в Весенний Двор за эти два визита — потому что знал, насколько сильно мне хотелось сбежать оттуда?
Я кусала нижнюю губу, взвешивая риски, ожидая любого всплеска страха, эмоций.
— Костерез, Ткачиха… Вы хоть кого-нибудь зовете по имени?
Кассиан хмыкнул, а Мор откинулась на диванные подушки.
Только Рис, казалось, понял, что это была не совсем шутка. Его лицо было напряженным. Как будто он точно знал, насколько я устала, знал, что я должна была трепетать при мысли об этой Ткачихе, но после Костереза, после того, что я открыла ему… я вообще ничего не чувствовала.
Рис сказал мне:
— Как насчет добавить еще одно название в этот список?
Мне не понравилось, как это прозвучало. Мор сказала то же самое.
— Эмиссар, — сказал Рисанд, игнорируя кузину. — Эмиссар Ночного Двора в царстве людей.
Азриэль заметил:
— Такого не было пятьсот лет, Рис.
— Как не было и человека, ставшего бессмертным. — Рис встретил мой взгляд. — Человеческий мир должен быть готов наравне с нами, особенно если Король Хайберна хочет разрушить Стену и обрушить на них свои силы.
Опять тишина. За окнами на улице вихри снега проносились мимо, укрывая мостовую.
Рис вскинул подбородок в мою сторону.
— Ты бессмертная фейри с человеческим сердцем. Но даже так, если ты ступишь на континент, на тебя вполне легко… объявят охоту.
— Поместье моей семьи, — сказала я.
— Сиськи Матери, Рис! — перебил Кассиан, его крылья так широко расправлены, что вот-вот собьют керамическую вазу со столика рядом с ним.