Амаранта украла принадлежащую ему книгу заклинаний, чтобы забрать твои силы.
Внутри меня, как ключ, щелкнувший в замке, расплавленное ядро силы просто… замерло. Какая бы связь с ним не существовала между моим умом и душой, она была обрезана — нет, так сильно сжата чьей-то невидимой рукой, что не могла больше течь.
Я потянулась к разуму Риса, к нашей связи…
И уперлась в жесткую стену. Не адамантовую, как обычно, а из чужого, бесчувственного камня.
— Он удостоверился, — продолжил Юриан, когда я ударилась об эту внутреннюю стену и попыталась воззвать к своим собственным способностям, но безуспешно, — чтобы эта книга вернулась к нему в целости и сохранности.
Это сделало его безумным — терзало его душу, пока он не сошел с ума.
— Это не могло быть настолько плохо, — сказал Рис, хотя я знала, что он высвобождает каждую унцию воли из этого заклинания, объединяя нас, связывая нас, — если сейчас ты работаешь на ее хозяина.
Белоснежные зубы сверкнули:
— Твои страдания будут долгими и всеобъемлющими.
— Звучит восхитительно, — сказал Рис, отходя в комнату. Тихий крик о побеге.
Но кто-то появился наверху лестницы.
Я знала его — в моих костях. Черные волосы до плеч, румяная кожа, одежда более практичная, чем нарядная.
Но его лицо — человека лет сорока… Привлекательно бледное. Скрывающее бездонные, полные ненависти черные глаза, горящие на нем.
Король Хайберна сказал:
— Ловушка была такой простой. Честно говоря, я немного разочарован, что ты не увидел ее.
Быстрее, чем кто-либо из нас мог заметить, Юриан прострелил ясеневой стрелой грудь Азриэля.
Мор закричала.
* * *
У нас не было другого выбора, кроме как пойти вместе с королем.
Ясеневая стрела была покрыта кровью, которая, как утверждал король Хайберна, текла, когда он того хотел. Если бы мы сражались, если бы мы не пошли с ним наверх, яд проник бы в сердце Азриэля… И с нашей заблокированной магией, без возможности рассеяться…
Если бы я могла как-то подобраться к Азриэлю и дать ему глотнуть своей крови… Но это займет слишком много времени, потребует слишком много движений.