– В кабине очистки есть режим для женщин, когда им нужно время для восстановления.
Прежде чем я что-либо успела уточнить по поводу «восстановления», он сказал мне: «Пойдем» – и помог подняться."
"«Пойдем» – это сильно сказано, так как стоило мне принять вертикальное положение, как он тут же подхватил меня на руки и понес в ванную комнату. В принципе, я не возражала, так как тело еще плохо слушалось меня и ноги дрожали.
Он показал мне, какой режим нужно выбирать, и приложил свою ладонь к панели.
– А это зачем? – удивилась я.
– Активация режима. Теперь он будет активен в течение трех месяцев.
– Почему трех?
– Столько времени необходимо на восстановление нашим женщинам после срыва беременности или других проблем.
– Это так часто происходит? – удивилась я.
– Заходи, – ушел он от ответа. Я вошла, но тут же обернулась, нахмурившись: – Мне что же, надо будет просить каждый раз, чтобы активировать этот режим?
– Могу дать слово, что каждая твоя просьба об этом будет удовлетворена, – пообещал он и закрыл дверь кабинки.
Я нахмурилась, оценивая такую позицию. Вроде бы и не давит, но каждые три месяца я должна буду задумываться, хочу ли я ребенка.
Вообще, близость с ним меня дезориентировала. Все случилось неожиданно. У меня и в мыслях ничего подобного не было. Сама бы я к нему точно никогда не прикоснулась!
Подумав о том, что пусть и с его помощью, но прикоснулась же, я тихо выругалась. Получалось, что формально своих слов он не нарушил. Вот же… дейгасс!
Понятия не имела, как себя с ним теперь вести.
Слишком глубоко укоренилось во мне недоверие к дейгассам. А какие могут быть отношения без доверия? Да еще он меня женой объявил.
Чувствовала я себя мухой, которая влипла в мед: и сладко, и в то же время увязла так, что никакой свободы. Самое обидное, что чем больше трепыхаешься, тем сильнее увязаешь. Ведь если в начале знакомства мне грозил лишь контракт с ним, то теперь он называет меня женой, а это предполагает, что я пожизненно связана с ним. И хоть волком вой от свалившегося счастья.
Очистка завершилась, и, все еще хмурясь, я вышла из кабины, чтобы замереть с открытым ртом.