– Уже не «милая»?
– Ремонт в моей комнате – это очень серьезная угроза, – сдержанно ответил он, чего не скажешь о его руках, которые начали путешествовать по изгибам моего тела. – Я на верном пути?
– Определенно.
– Тогда как ты смотришь на то, чтобы сделать ремонт в своей комнате?
– А чем тебе моя комната не нравится?
– Тем, что она лишает меня твоего общества, – ответил он. При этом его губы изучали линию моих скул, и я не нашлась с ответом, а потом он и вовсе развернул меня лицом к себе и, заглянув в глаза, спросил: – Почему ты осталась?
Я открыла и закрыла рот, так ничего и не произнеся.
Он ждал ответа, и я решила сказать как есть:
– Потому что идя сегодня утром к тебе, я хотела предложить выбраться куда-нибудь вдвоем и начать все с чистого листа.
– Я думал, что после вчерашнего тебе противен.
– Любопытно, и как ты это понял, если способен чувствовать мои эмоции? – Он бросил на меня острый взгляд, и я пояснила: – Мама.
– После, когда ты мылась, я почувствовал твое отвращение, и ты злилась.
– Астарт, я смывала с себя кровь. Не знала, что ты ранен, и думала, что это кровь тех людей.
– И после этого я тебе не противен?"
"– Это было жутко, – не стала отрицать, – но еще страшнее, когда мои же соплеменники обрекли меня на смерть и собирались спокойно наблюдать, как я буду умирать.
– Теперь вижу.
Он осторожно притянул меня к себе, а я решила закрепить результат. Положив ладони ему на грудь, попросила:
– Пообещай, что прежде чем принимать какое-либо решение относительно нас или что-то себе надумывать, ты прежде выслушаешь меня.
– Я убедился, что себе дороже тебя не слушать.
– Обещаешь?
– Да, – после небольшой паузы дал слово он, отчего это прозвучало торжественно. С тем, как они держат слово, теперь можно быть уверенной, что именно так и будет. Я погладила след от пули. Все зажило, лишь более светлая кожа указывала на место ранения. Он накрыл мою ладонь своей.