Ему всегда нравились красивые, элегантные женщины, отвечающие его эстетическому вкусу, и он всегда был требователен к их внешнему виду. Почему же тогда, видя свою жену в платье и не подходящей к нему обуви, он ощущал, как что-то сжимается в груди и для него она была самой сексуальной женщиной на свете?
За ужином он впервые ловил на себе ее заинтересованные взгляды. Она с интересом слушала его, расслабилась, и казалось, что все недопонимание забыто. И он тоже расслабился. Глупец!
Почувствовал себя привычно в обществе красивых женщин, которые внимали ему.
Он просчитался – она не стала играть в эти игры, устраняясь. Вот так просто дала понять, что не удерживает. Чувствовал, что ей неприятно, но ревности не было.
Хотел заставить ее ревновать, но сам сошел с ума, ощутив ее ностальгию. Не нужно большого ума, чтобы понять, что его сравнивали с другим, и сравнение оказалось не в его пользу. Чем больше она внутренне отстранялась от него, тем сильнее нарастала паника. Несмотря на весь свой опыт, он не знал, что можно сделать в такой ситуации. Краем глаза отметил поведение ее подруги. Она оказалась не так глупа, как он о ней думал вначале. Не было ни надутых губок из-за того, что внимание уделяют не ей, не стала усугублять ситуацию, хотя при желании могла.
Он поддержал ее идею с покупками. Ведь женщины это любят, но опять им пренебрегли, не желая пользоваться его деньгами и ткнув носом в их традиции. Как она вообще могла подумать, что он может строить планы в отношении ее подруги?! Можно подумать, ему было до нее дело. Убивало, что женщина, которой он готов был дать все, ничего от него не хотела!
Это задевало. Это бесило и выводило из себя настолько, что приходилось с трудом сдерживаться.
Хотелось все крушить, и он с трудом себя сдерживал, не давая выхода ярости. Тяжело было бороться с желанием показать ей свою власть. Заставить, принудить, подчинить. Дать понять, что лишь его желания имеют значение.