Будто он себя к двум последним категориям не только не причислял, но и считал, будто принадлежать к ним — суть нечто постыдное. А ведь сам при этом и близко не относится к так называемой аристократии.
— Ну, вы ведь тоже в некотором смысле слова относитесь к простолюдинам, — негромко заметил Томас, видимо, подумав о том же.
Уолтер сделал вид, будто не услышал его. Он лежал нахмуренный, словно опять переживал в памяти тот неприятный разговор с невестой.
— И что дальше? — не выдержав, поторопила его я.
Если честно, я по-прежнему чувствовала себя не особенно хорошо. Нет, меня больше не кидало в пот, и я не боялась рухнуть в обморок, хотя и не исключала такой возможности. Но в животе поселилось какое-то неприятное сосущее ощущение пустоты, которое медленно, но верно усиливалось. Перед глазами то и дело начинали мелькать черные мушки.
— Несколько дней после этого разговора я ходил сам не свой, — сказал Уолтер, что-то мрачно рассматривая на потолке. — В моей голове роились тысячи планов того, как заработать деньги, необходимые нам для сытого безбедного существования.
— И только заработать честным способом, очевидно, не приходило вам в голову, — не выдержав, хмыкнул Велдон.
— А затем лорд Роберт дал в своем особняке очередной прием, — проговорил Уолтер. — Я предложил Джессике присутствовать на нем как своей невесте. Не думаю, что мой господин воспротивился бы этому. На самом деле, лорд Роберт весьма лояльно относился ко мне. — Грустно улыбнулся и добавил: — Однако я бы предпочел, чтобы его хорошее отношение выражалось не только на словах, но и в зарплате.
— Как я понимаю, Джессика отказалась, — нетерпеливо сказала я, осознав, что в противном случае Уолтер опять затянет паузу сверх всякого предела.
Немного подумала и опустилась в кресло, с негромким вздохом облегчения скинув туфли, от высоких каблуков которых давным-давно устало гудели ноги. Вряд ли то, что я села, каким-либо образом повлияет на ход ритуала. Уолтер, вон, вообще лежит и в ус себе не дует.
Томас не обратил никакого внимания на мой поступок. А вот Велдон посмотрел с явной тревогой.
— Ты как, Берта? — чуть слышно шепнул он.