Джентльмен-повеса

Она же была совсем юной и неопытной.

— Да. — Стивену пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос звучал ровно. Бедняжка Энн. Десять лет назад Брентвуд, должно быть, показался ей Адонисом. — Но он ведь не зашел слишком далеко?

— Не думаю. Вы же знаете, как это бывает. Несколько многозначительных взглядов, букет глупых комплиментов, прогулка в саду и все такое. Вызвав прочный интерес женщины к себе, он, в свою очередь, терял интерес к ней и переходил к следующей жертве. — Геддинг вздохнул: — Но тогда леди Энн восприняла это слишком тяжело.

Она быстро уехала, сказав, что мачехе нужна ее помощь, но никто не поверил этой отговорке. А после этого в обществе ее больше не видели… Я всегда чувствовал неловкость, вспоминая эту историю. — Геддинг задумчиво взглянул на Стивена: — Вот что я вам скажу, сэр. Я рад за девочку. Мне кажется, что сейчас она нашла свое счастье. Желаю вам обоим всего самого хорошего.

— Спасибо.

Геддинг налил себе еще бренди.

— Вы хороший человек. И пусть вас называют Королем Сердец, вы нисколько не похожи на Брентвуда.

Вы не гоняетесь за всеми юбками и не коллекционируете дам, как табакерки, только потому, что можете это делать. — Барон фыркнул: — Хотя, бьюсь об заклад, в последнее время он пользуется меньшим успехом удам. Адонис не может быть таким тучным.

— Это уж точно.

— Но он все еще маркиз. Некоторым дамам все равно, как выглядит мужчина, если у него есть титул. — Геддинг махнул рукой: — Не подумайте, что я говорю о леди Энн, вовсе нет. Хотел бы я посмотреть, как с Брентвуда кто-нибудь собьет спесь.

Этот человек слишком уж много о себе мнит.

Стивен встал и поклонился:

— А я буду рад оказать вам и обществу услугу и преподать маркизу урок сдержанности.

— Превосходно! Не могу дождаться.

Стивен на ходу поздоровался с друзьями, наперебой звавшими его выпить вместе с ними или сыграть в карты, но не принял ни одного приглашения. Он не чувствовал в себе тяги к общению.

Что Брентвуд сделал с Энн? Это было нечто большее, чем неудачный флирт.

Да, Энн тогда была юной и впечатлительной, возможно даже, как утверждает Геддинг, серьезной и послушной, хотя в последнее ему было очень трудно поверить, но она никогда не была идиоткой. Она могла испытать жестокое разочарование, когда Брентвуд утратил к ней интерес, но должна была усвоить урок и двигаться дальше. Она не стала бы прятаться от общества на десять лет, да и не реагировала бы на маркиза так бурно по прошествии столь длительного времени.