А после нашей близости прошлой ночью такая официальность вообще смешна. Тем более в уединении моего экипажа.
Карета тронулась с места. Гарри — предатель — бросился к окну и высунул свою лобастую башку на воздух. А Стивен занял место Гарри рядом с Энн.
Она отодвинулась к стенке, но сиденье было узким и Стивену не составило труда придвинуться к ней. А когда она почувствовала его твердое бедро рядом со своим, все мысли о Николасе и Эви улетучились из головы.
— Только не говори, что забыла все те приятные вещи, которыми мы занимались накануне.
— Ах! — Неужели она превратилась в полную идиотку, и не в состоянии произнести ни одного связного слова — только охает и ахает?
Стивен покачала головой:
— Что ж, придется напомнить. — И он погладил ее по плечу.
— Ох! — Словно ток пробежал по ее телу от его пальцев к соскам, а потом к крошечной частичке плоти между ног, которую он обнаружил ночью.
Стивен нахмурился:
— «Ох!» — это «да» или «нет»?
Ее сердце отчаянно колотилось, в груди и нижней части живота чувствовалась дрожь — короче говоря, думать было невозможно.
— Так нельзя, — с огромным трудом выдавила Энн. — Я не могу приехать в Тауэр в… растрепанном виде. Все поймут, чем мы занимались.
— Значит, «Ох!» — это «да», но будь осторожна.
Энн поневоле засмеялась:
— Ты невозможен.
— Зато прав. — Стивен наклонился и поднял ее юбку. — Неловко говорить, но я обладаю достаточным опытом, чтобы делать то, что хочу, не оставляя наглядных свидетельств для слухов.
Его рука нежно ласкала ее бедро.
— Я… я хотела обсудить интерес твоего брата к моей сестре, — сказала Энн.
Теперь его ладонь согревала ее колено.
Стивен чмокнул ее в щеку.
— Мне кажется, что эта тема ужасно скучна, однако я постараюсь тебя выслушать, если хочешь. — Его губы приблизились к ее губам. — Откройся для меня, — прошептал демон-искуситель.
Он явно не имел в виду ее рот.
Ну и куда подевался Гарри, когда он ей так отчаянно нужен? Глупая собака высунулась в окно! Она ужасно выполняет обязанности компаньонки.
"— Пожалуйста, Энн. — Пальцы Стивена скользнули между ее ног. Его глаза стали глубокими синими омутами искушения.
А она — всего лишь бедная… ужасная женщина. И она раздвинула ноги.
Ладонь Стивена была большой и теплой.
— Вокруг люди! — Увы, ее телу, похоже, это было все равно, но разум все еще сопротивлялся. Правда, из последних сил.
— Мы в моем экипаже.