— Платье действительно красивое, но мне оно не подходит, — сообщила Энн и почувствовала, что краснеет. Черт бы побрал ее белую кожу!
Мистер Паркер-Рот, Эви и мадам Селеста — все смотрели на нее в полном недоумении.
— У вас наверняка есть что-то еще. — Энн потянулась за рисунками, но Стивен отодвинул их на край стола.
— Нет уж, просветите нас, леди Энн, что вас не устраивает?
Она повернулась к Селесте. Портниха ее поймет. По крайней мере, миссис Уоддингли ее всегда понимала, она всегда добавляла лишний ряд кружев, бант или ленты на лифы Энн в тщетной попытке скрыть грудь, точнее сказать, ее отсутствие.
— У вас найдется что-нибудь более скромное?
— Скромное? — Мадам Селеста несколько мгновений молча переводила глаза с Энн на мистера Паркер-Рота. — Но что в этом платье нескромного?
Эта мерзкая женщина определенно решила заставить ее произнести постыдную правду вслух.
— Мне необходимо что-нибудь более закрытое. — Энн улыбнулась, понимая, что изобразить веселье ей не удалось. — В конце концов, я всего лишь компаньонка и не хочу привлекать внимание к себе.
Мадам Селеста открыла рот от удивления:
— Компаньонка?
— Конечно. Это выход в свет моей сестры, а не мой. Я только буду сидеть у стены с другими зрелыми женщинами. — Таков был ее план, когда стало очевидно, что Джорджиана решила поручить сезон Эви ей. И тем более сейчас, когда выяснилось, что лорд Брентвуд здесь. Она не хотела встречаться с этим мужчиной.
— Но вы же нареченная месье! К вам будут прикованы взгляды всего Лондона!
— Вы ошибаетесь.
— Боюсь, Селеста права, Энн, — вмешался Стивен. — Люди проявляют слишком много внимания к моей жизни. Ты сама имела возможность убедиться, как часто мое имя упоминается в колонках светских сплетен. Все это ужасно раздражает, но я ничего не могу поделать.
— Ох… — Почему-то всякий раз, когда кажется, что хуже просто некуда, становится еще хуже. Как же ей пережить этот сезон? — Разве они не могут смотреть на меня в платье с высоким воротом и длинными рукавами? Я всегда мерзну.
Мадам Селеста помрачнела. Вероятно, она прикидывала, сколько сможет заплатить Энн, чтобы она никому не упоминала имени своей портнихи.
А мистер Паркер-Рот беззаботно рассмеялся:
— В лондонском бальном зале замерзнуть невозможно. Поверь мне, там всегда жарко и душно. — Он покачал головой, однако смотрел проницательно, и Энн захотелось провалиться сквозь землю. — Ты же не хочешь, чтобы в обществе утвердилось мнение, что я женюсь на чудачке.