Ветер донес до меня обрывки веселого смеха и легкий матерок, видимо, разговор у дамочек шел исключительно о текущей политике, науке и искусстве. Грузовая «газель» у подъезда дома напротив, с расписанным «под Хохлому» светлым кузовом и надписью «ОРГАНИЗАЦИЯ ЯРКИХ СОБЫТИЙ», крупными буквами через весь борт.
Повесив куртку на вешалку, я вернулся за рабочий стол. Склонился над бумагами, в задумчивости покусывая зубами ручку.
Глава 22
— Вот этого, — Юрист щелкнул ногтем по лежащей перед Босоноговым фотографии, — надо устранить не позже следующего вторника.
— Обожаю крупные заказы, — рассмеялся тот, передавая фотографии сидящему рядом Дивотченко.
— Как насчет скидки для оптового клиента? — деловито поинтересовался Юрист.
— Подумаем, Славик, подумаем… Слушай, а зачем этих дедов мочить? Они и сами через месячишко кони двинут.
— Так долго я ждать не могу."
"— Имеешь право, — Босоногов авторучкой передвинул фотографии Дивотченко, тот, держа их за уголки, положил в конверт и спрятал в сейф.
— Управитесь?
— Без проблем, — ответил Дивотченко. — Есть ли какие-нибудь специальные пожелания?
— Что?
— Способ. Как они должны быть убиты?
— Они должны быть убиты насмерть, других пожеланий нет. Только учтите, их охраняют.
— На здоровье. Скажи лучше, сколько платишь? — снова вступил в разговор Босоногов.
— Сто за всех.
— Славик, ты дверью не ошибся? Собес дальше по коридору и налево.
— А, сколько ты хочешь?
— Триста.
— Сходи в аптеку и купи себе градусник. Ты что, президента валить собираешься?
— Заказы на устранение президентов не принимаем, — ровным голосом произнес Дивотченко. — Не наш профиль. А, что касается вашего случая… Поверьте, триста тысяч за четверых — очень даже скромно. Тем более что их охраняют.
— Охрана только у двоих! Ребята, не борзейте, больше сотки это не стоит.
— Как знаешь, Славик.
— Тогда мне пора. Верните фотографии.
— Э, нет. Если ты с темы спрыгиваешь, то фото с твоими «пальчиками» сегодня к вечеру будут у этих самых стариков.
— Вместе с записью беседы, — добавил Дивотченко.
— Ну, вы и суки!
— За базаром следи, а то медицина нынче платная.
— Хорошо, двести.
— Двести нам и там дадут.
— Хрен с вами, жлобье! Триста тысяч долларов.
— Ты еще в «деревянных» предложи. В нашей лавочке принимаются только «еврики».
— Что!? — и ценовая дискуссия продолжилась.