— Не могу понять, — продолжил, теперь уже шепотом. — Почему у вас-то с аппетитом полный порядок? А вдруг у них все получится?
— Если бы я каждый раз, когда меня собирались грохнуть, начинал голодать, давно бы сыграл в ящик от язвы, без всяких там киллеров. И тебе, Гена, советую, кончай бренчать нервишками, давай-ка лучше поедим. Сегодня здесь солянка отличная, мне шеф-повар по секрету шепнул.
— Как хотите, Николай Валерьяныч, я пошел, — и начал вставать со стула.
— Сидеть! — гаркнул он, и Финансист рухнул на стул.
Глава 33
— Деньги передал?
— Естественно.
— Что люди сказали?
— На следующей неделе всех сделают, не волнуйся.
— Всех не надо, пока достаточно двоих.
— Как скажешь. Я выпью немного, если не возражаешь? — спросил Юрист.
— Валяй, — его собеседник махнул рукой в сторону бара.
— Что-то хреново мне, — пожаловался тот. Налил пол стакана шотландского виски, отхлебнул немного, и вдруг взял да и жахнул благородный, двадцатилетней выдержки напиток залпом, как распоследний самогон.
— Заболел, никак?
— На душе неспокойно, — потер ладонью грудь в районе сердца, налил себе еще, со стаканом в руке прошел к столу и сел. — Какая-то подстава катит, жопой чувствую.
«Вот и говори после этого, что все менты — дебилы», — думал его собеседник, лучезарно улыбаясь компаньону.
— Ничего жопой чувствовать не надо, Славик. На ней надо просто сидеть. А для души сходи в филармонию.
— Да в гробу я…
— Тогда в бордель, — отрезал тот. — И, ради бога, хоть ты не истери, а то прямо, как Гена.
— Что с Геной-то делать будем? — поинтересовался Юрист, шумно отпивая из стакана.
— Ничего. Пока ничего. Когда с деньгами определимся, тогда и запустим нашего мальчугана вслед за стариками.
— Я, знаешь, что подумал? — Юрист мощно глотнул, тоскливо заглянул в стакан, не осталось ли чего на дне и, наклонившись к собеседнику, затараторил: — А, может, ну его на хрен? Вырвем лимонов по десять-пятнадцать, разберемся с Геной и ту-ту.
— Что значит, ту-ту?
— Съедем из страны, и гори оно все.
«Нет, все-таки, он конченый дебил». Собеседник Юриста вовсе даже не собирался ограничиваться мелким щипачеством.