Двое мужчин одновременно склонили головы, заканчивая ритуал знакомства. Оба высокие, широкоплечие, подтянутые, с темными, стриженными ежиком волосами и одинаковыми колючими взглядами.
— Ваши телохранители, моя леди, — пояснил за них светлейший.
Опять сюрприз, и снова неприятный."
"Местные аристократы не приставляли к женам постоянную охрану, в лучшем случае выделяли сопровождающего, который следовал за дамой за пределами дома. Да и то больше для солидности, чем для защиты.
— Сейчас вас проводят в выделенные покои, и вы сможете отдохнуть.
Светлейший подхватил мою ладонь, коснулся ее поцелуем. Помедлил, щекоча кожу горячим дыханием. Синий взгляд пробежался по моему лицу, погладил щеку, остановился на губах, вызвав странное чувство неловкости. Словно меня в очередной раз поцеловали жарко и прилюдно, как в храме.
Отчего-то вдруг показалось, что инквизитору очень не хочется покидать меня и уходить, но, видимо, на этот раз он все-таки решил следовать традициям и позволить супруге уединиться.
На Атросе не приняты пышные застолья и «народные гулянья» в день бракосочетания. Венчание, введение новобрачной в дом, знакомство со слугами и владениями, если есть такое желание. А затем молодую жену оставляют в одиночестве. Считается, что в эти часы она молится богам, отдыхает, приводит себя в порядок — в общем, набирается сил и всячески готовится, морально и физически, к предстоящей брачной ночи.
Праздновать, принимать гостей и наносить ответные визиты супруги начинают только со следующего дня.
— До вечера, моя леди, — выдохнул наконец светлейший и добавил, понизив голос до хриплого, чувственного шепота: — Я буду ждать встречи.
Ну уж нет.
Наше общение и так затянулось, а если учесть, что он инквизитор, а я — это я, знакомство точно продолжать не следует. Так что, надеюсь, к вечеру меня уже отсюда вытащат.
Но пока все, что я могла сделать, — обозначить легкий поклон, положенный в знак уважения и почтения мужу и господину, развернуться и молча проследовать за своей камеристкой на второй этаж.
Сзади, отставая на пару шагов, мягко, почти неслышно двигались телохранители. И пока широкая, с ажурными коваными перилами лестница не повернула направо, выводя нас в просторный коридор, я чувствовала на себе взгляд инквизитора. Острый, жаркий, вызывающий странную дрожь в теле, он буквально впивался мне между лопаток и не отпускал ни на секунду.