Обустраиваясь в новой жизни, Нил понял, что фактория — это целый мир с его собственной пищей и словами, обычаями и уставами, а ее обитатели — первые граждане пока что не созданной страны Ачхастан. И главное, все они, от последнего подметальщика до привередливого менялы, гордились своим домом и были почти семьей. Поначалу это изумляло, ибо представить семью из пестрого сборища выходцев со всех краев индийского субконтинента, изъяснявшихся на дюжине разных языков, казалось невозможным и даже абсурдным.
Тут будет реклама 1
Одни прибыли из районов британского или португальского владычества, другие происходили из мест, где правили навабы, низамы, раджи и равалы; среди них были мусульмане, христиане, индуисты, зороастрийцы и даже те, кто на родине считался неприкасаемым. В иных обстоятельствах их пути никогда не пересеклись бы, они бы и словом не перемолвились, не говоря уж о том, чтоб сидеть за одним столом. Дома им бы в голову не пришло, что у них может быть столько общего, но здесь, хотели они того или нет, это общее проявляло себя в обращенных к ним крикам «Ачха, ачха!», стоило им появиться на майдане.
Тут будет реклама 2
Возражать против этого огульного ярлыка было бесполезно: мальчишки-оборванцы не делали различий между мусульманином из Качхи, католиком-аристократом и бомбейским парсом. Почему так, из-за внешности? Или одежды? Или языка? Но ведь у них столько разных наречий. Или дело в неистребимом запахе специй, исходящем от представителя любой касты? Во всяком случае, наступал момент, когда ты был вынужден признать: существует нечто, связующее тебя с другими ачха.
Тут будет реклама 3
Этот неопровержимый факт было невозможно отшвырнуть, как нельзя сбросить собственную кожу и натянуть другую. Удивительно, но стоило принять, что эта загадочная общность существует в реальности, а не только в глазах джиннов и беспризорников, как ты начинал осознавать: каждый внес свою долю в то, как вас воспринимают и как к вам относятся.
Тут будет реклама 4
И чем дольше вы проживаете под одной крышей, тем крепче связующие вас узы, ибо укрепляются они не чрезмерным эгоизмом, но общим стыдом. Каждый знал, что почти весь «черный ил» занесен в Кантон с его родных берегов, и наросшая тонкая прослойка богатства не избавляет от прилипчивой вони, неведомой иным чужакам."
"Знакомый бой городских часов и привычный вид из окна конторы успокаивали.
