Ламква задумался, потом сказал, что помочь больше ничем не может, однако знает того, кто, наверное, сумеет мне посодействовать, одного авторитетного коллекционера живописи и растений. Уж кто-кто, а он-то укажет верный путь.
И кто же он такой? В отличие от меня, Задиг-бей слышал об этом сказочно богатом купце по имени Панхиква из гильдии Ко-Хон. Ламква хорошо знал этого человека и сказал, что велит своему подмастерью проводить меня к нему.
Послали за подмастерьем, и вот тут-то, дорогая Пагли, оно и случилось! Едва он вошел, как я понял всю необычность нашей встречи, ибо меня охватил трепет, и я схватился за грудь, унимая барабанный бой сердца.
Его зовут Джаква. Только не подумай, что я узрел Адониса или прекрасного юношу, срывающего персик на картине «Весна» Боттичелли, вовсе нет. Он не высок ростом и не атлетического сложения, но от него как будто исходит сияние, а взгляд светится покоем, целеустремленностью и умом, какие не передашь на холсте. Честное слово, я не представляю художественный образ, с которым его можно сравнить, а уж ты-то знаешь, милая Пагли, сколько полотен хранит моя память.
О, принцесса сердца моего, если ты знаешь такие молитвы, помолись за меня, ибо я, кажется, встретил того самого Истинного Друга, о котором всегда мечтал.
Добавлю, что это не единственный дар небес за последнюю неделю: еще я отыскал удивительного курьера, в чьей необычности ты сама убедишься, повстречавшись с ним.
Одним свежим, но еще не промозглым утром Бахрам, выглянув из окна конторы, увидел, что большинство горожан сменили летний гардероб на теплую одежду: хлопчатые блузы и штаны, легкие туфли и шелковые шапочки уступили место стеганым робам и вышитым рейтузам, башмакам на толстой подошве и меховым шапкам.
Все ясно: видимо, накануне губернатор появился в зимней одежде, что для всех остальных послужило сигналом к переодеванию.
Вот и нынче через пару дней с севера задул студеный ветер, температура резко упала, и в конторе стало так зябко, что пришлось поставить печки, топившиеся углем.