Спору нет, Билли родился уже с грязью под ногтями, ибо и отец, и дед его были садовниками. Но, смышленый и трудолюбивый, он, стремясь к образованию, штудировал ботанические учебники. Его положение в фактории не совпадало с его самооценкой, и временами он бывал дерзок, а посему не получал пряников, но не знал недостатка в кнуте. Подобное поведение сказывалось и на жалованье, составлявшем сто английских фунтов в год: в любом другом месте это были хорошие деньги, но в Кантоне — сущие гроши, которых не хватало даже на оплату услуг прачки.
— Билли был несдержан и колюч, как еж.
Одним летом Керр пренебрег указаниями сэра Джозефа и сбежал на Филиппины. Поездка обернулась злосчастьем: на обратном пути налетел тайфун, и вся коллекция, собранная в Маниле, погибла.
Хорек, вскоре приехавший в Кантон, видел, как тяжело Билли переживает неудачу, что проявилось в разрыве с соотечественниками — он покинул английскую факторию. Один китайский торговец выделил ему клочок земли на острове Хонам, неподалеку от садов Фа-Ти, где он выстроил себе лачугу.
— Не тот ли это А-Фей, что доставил рисунок камелии в Англию?
— Он самый.
Мальчишка исполнил поручение, но с его отъездом Керр остался совсем один.
— А что стало с А-Феем?
— История странная…
Через три года вернувшись в Англию, Хорек узнал, что жизнь парня в Королевских садах не сложилась: он ссорился с работниками, затевал драки.
"Позже доходили слухи, что он сменил имя, обитает в трущобах Восточного Лондона и служит подсобником уличного зеленщика.
— Вы его никогда не видели?
— Нет. Кто-то говорил, потом он нанялся матросом, чтоб заработать на обратную дорогу в Китай. Но было это, если память не изменяет, лет двадцать назад.