Я встречал этого раджу на улицах Калькутты, когда удача еще не отвернулась от него: типичный заминдар — высокомерный, ленивый и порочный. Но корабли и море умеют изменить людей, вы согласны, Анил-бабу?
— Да, наверное… — сказал Нил, на секунду оторвавшись от бирьяни.
— Не знаю, кого из нас «Ибис» изменил больше, но, увидев бывшего раджу в кандалах, я почувствовал странную связь с ним. Мой внутренний голос шептал мне: это твой сын, твое нерожденное дитя. Я старался помочь: навещал узников в камере, приносил им еду и прочее.
Невероятным усилием воли Нилу удалось не вскинуть голову и продолжить жевать.
— …уже получивших весть о его смерти. Но вот сейчас вы удивитесь, Анил-бабу: рани Малати, которая всегда свято соблюдала традиции, не носила белых вдовьих одежд, не разбила браслеты, не стерла вермильон с пробора. Мужа ее объявили погибшим, но она была абсолютно уверена, что он жив. Признаюсь, ее непоколебимая вера убедила в том и меня.
— Хватит! — Нил огляделся, удостоверяясь, что их никто не слышит, и, подавшись вперед, прошептал: — Вы не обманываете меня, Ноб Киссин-бабу? Вы вправду видели мою жену Малати и моего сына Радж Раттана? Не лгите мне.
— Да, видел.
— Как она, моя жена?
— На удивление, молодцом. Учит грамоте вашего мальчика и других ребятишек. Жена и сын ни секунды не сомневаются в вашем возвращении.
К глазам Нила подступили слезы, и он опустил голову, чтобы незаметно их сморгнуть.