Однако он понимал, что будет нелегко убедить Мистри выйти на эту арену: в вопросах бизнеса семья была глубоко консервативна и не одобряла всего, что попахивало спекуляцией.
Вполне естественно, что при первом разговоре на эту тему тесть гадливо сморщился:
— Что? Заморская торговля опием? Наша фирма не участвует в грязных играх.
Но к этому Бахрам был готов.
— Я знаю, уважаемый сасраджи, — сказал он, — что ваша семья спокон веку занимается инженерией. Но взгляните, как меняется окружающий мир. Нынче самый большой доход приносит торговля тем, в чем нет нужды.
Но сет Рустам-джи был непреклонен.
— Нет, — сказал он. — Это слишком далеко от нашего дела. Я не даю позволения.
И Бахрам вернулся в контору, но так скверно исполнял свои обязанности, что тесть вновь призвал его к себе и без обиняков заявил: ты превращаешься в полную никаммо, никчемность. В цехах от тебя никакого толку, с домашними ты не ладишь — если так будет продолжаться, этакий зять станет обузой для семьи.
— Любой может ошибиться, сасраджи, а мне всего двадцать один год, — понурившись, сказал Бахрам.
Сет Рустам-джи смотрел на него долго и пристально, потом чуть заметно кивнул:
— Ладно, езжай. Поглядим, что из этого выйдет.
И вот фирма «Мистри и сыновья» обеспечила первую поездку в Кантон, результаты которой удивили всех, не исключая Бахрама. Однако всего больше его поразил иностранный анклав Кантона, где обитали торговцы.