— Теперь уже никаких сомнений в том, что он намерен всеми доступными средствами получить опий. Комиссар осознает, что не сможет силой захватить груз, ибо ваши корабли легко отразят любую его атаку. И посему он будет держать нас в заложниках, пока вы не сдадите опий. Надо сказать, положение безвыходное. Побег явно невозможен: мы окружены со всех сторон и пребываем под неусыпным надзором; шлюпки наши лежат на берегу, чтобы мы не воспользовались ими, даже если сумеем пробиться к реке. Неудачная попытка окончится ранеными и унижением.
Повисла оглушительная тишина, затем вознесся хор выкриков:
— Это грабеж, сэр, чистой воды грабеж! Просто возмутительно!"
"— Вы осознаете, капитан, что речь о товаре на миллионы долларов?
— И потом, он нам не принадлежит! Вы предлагаете обворовать наших инвесторов?
Дождавшись паузы, капитан Эллиотт вновь заговорил, но уже в примирительном тоне:
— Господа, я ни секунды не оспариваю справедливость ваших доводов, только суть не в этом, тут вопрос нашего освобождения.
Слова его лишь подлили масла в огонь.
— Нет вариантов? Для подданных самой мощной на свете державы?
— Знаете, сэр, вы порочите свой мундир!
— Мы вам не лягушатники, что при первой же угрозе вскидывают лапки кверху!
Состроив обреченную мину, капитан бросил взгляд на Слейда.
— Господа! — рявкнул он. — Вы прекрасно знаете, что я расположен к вам как никто другой. Но сейчас мы должны, вспомнив выражение fallaces sunt rerum species, прислушаться к бессмертному Сенеке: не верь всему, что видишь.
«А капитан-то умнее, чем я считал, — подумал Бахрам.