Сильно скучать по Кантон. Но не ехать.
— Может, ты хочешь кому-нибудь передать весточку? — спросил Нил. — Я готов это сделать.
— Нет! — вскинулся А-Фатт. — В Кантон обо мне молчок. Помнить это, никогда не забывать. Никаких ля-ля-ля. Ни слова про А-Фатт.
— Хорошо, не сомневайся. Жаль, что мы не можем ехать вместе.
— Знал бы ты, как жаль мне. — А-Фатт обнял друга за плечи. — Только будь осторожен.
— А что?
— Китайцы говорят: все новое исходит из Кантона. Молодому человеку туда лучше не соваться — слишком много искушений.
6
На последнем отрезке пути Хорек проложил маршрут в обход Ландронских островов, печально известных пиратских логовищ. Полетт никогда не видела водной глади, усеянной таким множеством скалистых и явно необитаемых клочков суши, в каменистые склоны которых вцепились пучки зелени; некоторые из этих островков своим видом вполне соответствовали живописным названиям на карте: Шляпа мандарина, Клин, Голова черепахи, Каменные иглы.
На подходе к побережью появлялись суда непривычной формы и оснастки: лорчи, джонки, плоскодонные батело и статные манильские галеоны. Иногда встречались английские и американские корабли, в одном из них Хорек распознал знакомую бригантину. Решив повидаться со шкипером, он снарядил гичку и через час вернулся весьма озабоченным, даже насупился как-то по-особенному.
— Плохие новости, сэр? — спросила Полетт.
Хорек кивнул. Шкипер рассказал, что нынче очень трудно раздобыть «штемпель», дозволявший чужеземным судам проход по Жемчужной реке.
Поразмыслив, Хорек решил прислушаться к совету шкипера: первоначальный курс на Макао был отменен, «Редрут» развернулся в другую сторону.
Вскоре на горизонте замаячил зубчатый горный гребень, возникший прямо из моря.
— Вот он, Гонконг. — Хорек показал на продуваемый ветрами остров с малочисленными строениями и почти без растительности, отличавшийся от других лишь большим размером и высокими крутыми берегами. — Название переводится как «благоухающая гавань».
Полетт подивилась причудливой фантазии, так окрестившей столь пустынное и неприглядное место.
«Редрут» бросил якорь в бухте, примыкавшей к самой высокой скале.