Дескать, вы были ему как сестра, но потом из-за сущей ерунды между вами случилась размолвка. Сказал, сильно по вам соскучился, правда, называл вас как-то иначе… Паг… что-то этакое…
— Пагли? Это означает «сумасбродка». — Полетт отняла руки от лица. — Да, он награждал меня всякими прозвищами. Мы вправду были добрыми друзьями. Простите меня, сэр. Я должна была поставить вас в известность… но тогда случилась весьма конфузная история… Рассказать?
— Не утруждайтесь, мисс Полетт. — Лицо Хорька озарила редкая улыбка.
Крик впередсмотрящего всех застал врасплох:
— Кинара! Земля! Маха-Чин агей хай! На горизонте Китай!
Бахрам с Задигом стояли на квартердеке; услышав вопль ласкара, энергично махавшего рукой, они перешли к правому борту и вскоре из-под козырьков ладоней увидели, как прямая линия горизонта меняет свои очертания, превращаясь в зазубренный ландшафт острова Хайнань, самой южной оконечности Китая. «Анахита» подошла к острову ближе, и Бахрам, разглядывая его в подзорную трубу, решил, что по виду он мало чем отличается от Сингапура и прочих попадавшихся в пути островов с крутыми холмами, лесными чащами и берегами в окантовке золотистого песка.
Прозвучала команда «свистать всех наверх», был отдан приказ смотреть в оба, поскольку о здешних местах ходила дурная слава, и всякое появившееся судно могло оказаться пиратским кораблем. Сигнальщиков выставили на нос и корму, марсовые заняли позиции на мачтах.
— Табар лагао! Поглядывай! Габар утхао! Не зевай!
Подняв брамсели и трюмсели, «Анахита» летела впереди ветра, круто кивая волнорезом, рассекавшим пенистые буруны.
Зрелище разволновало Бахрама, напомнив об ином путешествии, случившемся двадцать два года назад, и другом далеком острове.
— Скажи-ка, ты помнишь нашу давнюю встречу с полководцем? — обратился он к Задигу.
Тот рассмеялся:
— Конечно, Бахрам-бхай! Как такое забудешь?
Было это в феврале 1816-го, когда на борту «Каффнеллса» приятели плыли в Англию.