""Молчим, открыта дверь
Тире и точки о тебе,
Моя печаль.
Приснись, вернись ко мне.
Надежды в миг случайных дней
Не обещай"".
© ""Тhе SLОЕ"" — ""Моя печаль""
Да, моя печаль. Тоска, вдыхая которую ощущаешь, как рвутся сухожилия и в сердце впиваются острые иглы разочарования. Потому что понимаю, что все правильно. Я всегда был эгоистом. Эгоистом во всем. Но в таком случае с ней я не хочу быть самим собой. По крайней мере, я постараюсь.
— Неужели в этой квартире можно находиться, не боясь оглохнуть? Аллилуйя.
Гордеев распластался на диване, довольно щурясь на одиноко висящую на потолке лампочку.
Демонстративно напевая, щелкнуть на плеер и включить на полную громкость другую музыку, злорадно ухмыльнувшись, когда он едва не зарычал.
— Рад, что при все при этом у тебя есть еще силы на клоунаду.
— При чем при этом? Ты никогда не мог оценить мое чувство юмора, Гордеев.
Он громко фыркнул и резко сел, вытянув ноги на полу.
— Ты знаешь, я ведь ни разу не спросил тебя, почему ты выбрал этот гребаный псевдоним. Думал, это веяние моды. Но теперь понимаю — ты точно такой же урод, смех которого вызывает не радость, а страх или злость. Кого ты обмануть пытаешься, Кость? Посмотри, во что ты превратился? Домой заходить не хочется. Дышать нечем, и рожа твоя унылая угнетает.
— Забыл, что ты у нас такой ранимый. В следующий раз обязательно пирог испеку и фартучек парадный надену.
— Тебе самому это не надоедает, Джок? Очнись. Начни что-то делать.
— Тебя не поймешь. То не убивай, Костя, будь человеком. То, очнись, Джок, сделай что-нибудь. А что мне делать? Говори открытым текстом, Адам. Так и скажи: прикончи, наконец, ублюдка Белозерова и навсегда исчезни из моей жизни к чертям собачьим.
— Вот. Даже я не мог бы сказать лучше. С одной ремаркой: из нашей с Мирославой жизни.
Протянул руку за чашкой с чаем и понял, что даже поднести ко рту не могу.