— Никому ни слова, а если спросят, отчего ты так спокойна, то говори правду: сдержанность далась тебе дорогой ценой."
"Арлетт не договорила, а меня как будто изнутри омыло прохладной водой. Улеглись тревоги и страхи, отступила паника, ужас свернулся темным клубком и спрятался на самом дне души. Все, что составляло мою суть, подернулось легкой морозной дымкой, и я, изогнув губы в благодарной улыбке, негромко произнесла:
— Наша встреча — истинное счастье для меня.
— Потрясающе, — Арлетт окинула меня долгим взглядом, — заклятье сделало тебя чудовищно красивой и пугающей.
Вскинув бровь, я вопросительно посмотрела на подругу.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сейчас выглядишь так, как будто, — она запнулась, подыскивая слово, — как королева в изгнании. Как будто твое место не здесь и не сейчас. Пугающе, но красиво. Знаешь, некоторые считают, что это заклятье раскрывает истинную суть человека, убирая все наносное в виде эмоций.
— Если убрать эмоции и чувства, то основой личности станет рациональность, — я повела плечом, — не думаю, что это правильно.
— Согласна, рациональность, не приправленная сочувствием, — страшная сила. Нам сюда, — Арлетт потянула меня в сторону небольшого плата, — это мой личный.
Через несколько минут мы были уже у магистрата. Невзирая на временную заморозку чувств, я не стала равнодушной. Очень странное, необычное чувство.
— Хэй, Летти! — мою подругу окликнули сразу, как мы вошли в прохладный холл. — А ты чего не корпишь над котлом?
К нам подошел высокий, отчаянно рыжий парень.
— Привет, Хэрри. Да я просто пришла узнать подробности дела о предполагаемой беглянке из Империи.
Хэрри старательно округлил зеленовато-желтые глаза и громко удивился:
— Да ты что?! В главном зале уже собралась большая половина Совета Кальстора! Не все рады: день уж больно хороший, так что, скорее всего, решение будет принято быстро.
— Тогда мы должны поспешить, надо же, какая удача!
Мне хотелось сказать, что ни Арлетт, ни Хэрри не достойны театральных подмостков.
— Это действительно большая удача, — я решила поддержать спектакль. — С тех пор как были похищены моя дочь и ее няня… Ах, я просто не нахожу себе места.
— А ведь Карин — уроженка Кальстора, — вздохнула Арлетт. — Поспешим же.