Глаша следила, чтобы Лаймиетта не филонила и раскладывала вещи аккуратно, а не просто сваливала в одну кучу. И та совсем приуныла. Ещё бы: фронт работ был необъятен. В какой-то момент, чтобы хоть как-то скрасить скучное занятие, малышка начала тихонько напевать. Глафира ушам своим не поверила. Тоненький детский голосок старательно и самозабвенно выводил:
– Мне приснилось небо Лондона, в нём приснился долгий поцелуй…
Хотя чего удивляться? Крайс и сам подсел на земную музыку, и малышку подсадил. Но что за песню он даёт слушать ребёнку? Не мог что-то более подходящее возрасту подобрать? Глафира начала посылать серию мысленных ругательств в адрес хромейстера, но на середине оборвала.
– …утром, я узнаю утром, ты узнаешь позже… – трогательно тянула Лаймиетта, кружа по комнате с куклой в руках.
Нежный голосок точно попадал в ноты. Удивительно, откуда у девочки такой замечательный слух, если с детства ей приходилось слышать только местную лязгающую музыку.
– …без таких вот звоночков, я же зверь-одиночка…
Глаша невольно залюбовалась крохой. Очень забавная малышка. Только текст композиции уж больно взрослый.
– Лаймиетта, а ты другие песенки знаешь?
– Знаю, – охотно ответила малышка, – но мне эта нравится больше. – И продолжила копировать Земфиру: – …промахнусь, свихнусь ночью, не заметит никто…
– А какие ты знаешь?
– «Зеленоглазое такси», «Твои глаза» и «Не молчи».
Всё ясно – содержимое плеера.
– А какие-нибудь не земные, а ваши?
– Мне земные больше нравятся …я считаю шажочки до последней до точки…
Малышку можно понять.
– А давай с тобой другую песенку разучим, – предложила Глаша.
Уж если ребёнок так любит земные песни – пусть поёт. Но что-нибудь соответствующее возрасту. Глафира попыталась вспомнить какую-нибудь детскую песенку. На ум пришла «Улыбка».
– Запоминай, – Глаша запела: – От улыбки хмурый день светлей, от улыбки в небе радуга проснётся…
Лаймиетта старательно повторила.
– Вообще-то, мне папа рассказывал, что радуга бывает не от улыбки, а когда солнышко отражается в капельках дождя.
Умный у малышки родитель. Тут и не поспоришь.
– А кто твой папа? – вопрос вырвался сам собой."
"На самом деле Глафира давно сгорала от любопытства узнать, чей всё же ребёнок перед ней. Но пыталась себя убедить, что ей совершенно всё равно.