В том, что так оно и будет, я почти не сомневалась, но попробовать стоило. По крайней мере, убедительно попрошу Славкиного друга поскорее ответить на запрос. А Витька в знак признательности поделится со мной информацией. Славка вскоре перезвонил и сказал, что ждет меня через час в своем офисе. Я спешно отправилась домой облачаться в Агаткин костюм. Парни на «Хонде» тосковали под моими окнами, а я в рекордные сроки соорудила на голове подобие прически, извлекла на свет божий косметичку и через час, представ перед Славкой во всем блеске, удостоилась комплимента.
– Ты для него или для меня так вырядилась?
– Для обоих. Еще начнет друг трендеть, что ты мог бы найти девушку посимпатичнее, и ты, чего доброго, жениться на мне передумаешь.
– Лучше скажи, когда в загс отправимся заявление подавать?
– Как только злодеи будут наказаны. Хочешь процесс ускорить – шевелись.
Геннадий Михайлович Веллер, Славкин друг и хозяин банка, принял нас в своем кабинете.
– Счастлив познакомиться, – приложился к ручке и весело добавил: – Теперь понятно, почему он вас от друзей прячет. Я бы такую красивую девушку держал за семью замками.
– У меня есть и другие достоинства, – заявила я. – Светлый ум и доброе сердце.
– Есть, есть, – кивнул Славка. – А еще вздорный характер и дурное воспитание.
– Это он из вредности, чтоб вы на меня ненароком не запали.
Геннадий Михайлович рассмеялся, оценив шутку, и пригласил нас к столу.
Появилась секретарь с подносом, на котором стояли кофейник и чашки. Геннадий Михайлович выглядел куда старше Славки. Лет сорока, среднего роста, довольно упитанный, он успел обзавестись приличным брюшком и двойным подбородком. Волосы зачесывал назад, смазывая их гелем, причем геля не жалел. Я решила, что он похож на располневшего Стивена Сигала.
– Какое срочное дело привело вас ко мне?
Славка кивнул в мою сторону, предлагая объясниться в свое удовольствие, а сам стал пить кофе.
– Погибла девушка, у нее была карточка вашего банка. А также доходы, наличие которых вызвало удивление. Если на карточке есть деньги, хотелось бы знать, откуда они поступали.
– А какое отношение… – с некоторой растерянностью начал Геннадий Михайлович.