Единственная женщина на свете

Помню, что перед тем, как нас покинуть, она страдала от несчастной любви и сделала очередной аборт. Клялась, что мужиков к себе близко не подпустит. Но, видно, надолго ее не хватило, если вскоре родила. Хорошо, хоть ребенок есть. У Маринки бабки, у Ольги дите, а у меня сами видите… – Она поднялась, подошла к полке и стала перебирать фотографии. Одну протянула мне. – Вот, мы здесь втроем…

Девушки сидели обнявшись. Марина в центре, красивая, с озорной улыбкой. Та женщина, которую я видела в доме бультерьерши, была лишь ее тенью.

Рядом с ней Ольга. Нежное личико с печальными глазами. Я подумала, что фотография Ольги может мне пригодиться, и спросила:

– Я могу ее взять?

Вера на мгновение засомневалась, потом махнула рукой:"

"– Берите.

Я убрала фотографию и задала очередной вопрос:

– С Дмитрием Ломакиным Ольга в клубе познакомилась?

– С каким Ломакиным? – нахмурилась Вера. – Такого я не знаю.

– Да бросьте вы. Он в городе человек известный.

– Может, и так, но я о нем первый раз слышу.

 – Она вдруг занервничала, скрестила руки на груди и сказала враждебно: – Выметайтесь. Разбудите Кольку, он буянить начнет.

– Хочешь еще три тысячи? – спросила Агата.

– Да пошла ты со своими деньгами. – Стало ясно, о Димке она говорить не будет.

– Она боится, – сказала сестрица, когда мы вышли на улицу.

– Похоже, – кивнула я. – Гадай теперь, какое он имеет отношение к ребенку Ольги. И имеет ли вообще.

– Имеет. Иначе не стал бы к Ольге приезжать.

– Агатка, дала бы ты мне свою ксиву, было бы чем размахивать перед носом граждан.

Бытует мнение, что мы похожи…

– Зачем тебе ксива?

– Хочу в Иваново прокатиться. Вдруг повезет, и что-нибудь путное узнаю.

От нашего города до Иванова на машине часа три, но я предпочла поезд. Времени потратишь примерно столько же, зато можно отдохнуть. В восемь утра я была на вокзале, сверилась с расписанием и решила: если все пройдет удачно, вернусь на четырехчасовом поезде.

Уютно устроившись у окна, я собралась вздремнуть, но не получилось.

Я предалась размышлениям, однако думала не о том, что ждет меня в Иванове, не об Ольге с ее ребенком, а о Стасе. Он все еще здесь или вернулся в Питер? Как всегда, при мысли о нем навалилась тоска. И когда это кончится? Когда-нибудь непременно… Главное, не видеть его, и в конце концов… Что? Забуду? В тот момент мне казалось: не забуду, не успокоюсь, сердце не будет стучать ровнее, а зайдется в сумасшедшей дроби, стоит лишь услышать его имя.