Секретарь приподнялась из-за стола, уловив мои намерения оказаться в кабинете шефа без доклада:
– Минуточку…
– Заглохни, – предупредила я, должно быть, прозвучало это убедительно, потому что девушка больше не сказала ни слова, с места не сдвинулась, и я беспрепятственно вошла в Димкин кабинет.
– Глазам своим не верю, – весело начал он, а я, в три шага достигнув стола, схватила тяжелый чернильный прибор и запустила им в окно. Стекло звякнуло, а прибор оказался на асфальте, надеюсь, не причинив прохожим вреда. Димке он все равно не нужен, пылился без всякой пользы.
– Твою мать, – рявкнул Димка. – Ты спятила, что ли?
– Он его не убивал, – заорала я. – Это я, я убила твоего отца!
Не знаю, чем еще я смогла бы запустить в окно, но Димка, вскочив, сгреб меня в охапку. Я орала, билась в его руках и даже кусалась, а он, стискивая меня все крепче, тоже орал:
– Уймись, дура. – В кабинете появилась перепуганная секретарша. – Воды принеси. У моей подружки припадок на почве ревности. – Он тряхнул меня, тут и секретарша с водой подскочила.
Вода стекала по подбородку, зубы бились о стакан, выстукивая замысловатую дробь.
– Успокоилась? – спросил Димка. – Сядь. Начнешь снова вещами швыряться, дам в ухо. – Он подтащил меня к дивану, посадил, сам устроился рядом, положив руку мне на плечо. – Появление было эффектным.
– Руку убери, – вполне членораздельно смогла произнести я.
"– Да ладно, я по-дружески, – хмыкнул он, но руку убрал. – Стас в больнице, я в новостях слышал. Выживет, не дрейфь. Сволочи живучие. Ты что же, решила, это моя работа? Зря. Мне сейчас не до твоего Стаса. Если ты забыла, так в меня на днях стреляли. И все мои мысли только о том, как эту пакость достать. А я еще даже толком не выяснил, кто из заклятых друзей расстарался. В общем, не о том башка болит.
– Если не ты, то кто? – нахмурилась я.
Димка поспешно отвернулся.
– А ты подумай. Кого он допек даже больше, чем меня? Умеет парень наживать врагов.
– Скажи, кто. Ты ведь знаешь.
– Ну, знаю. Сорока на хвосте принесла. Когда интеллигентные мальчики берутся за то, в чем ни черта не смыслят, треск идет по всему городу. Ты тоже хороша, Кармен, твою мать.
Я растерянно смотрела на него, хотела закричать, но сказала почти шепотом:
– Врешь.
– Ну, конечно, вру… – невесело усмехнулся он.
Я поднялась.
– Извини за стекло.