Сделай подобное кто-то другой, наверняка получилось бы чересчур мелодраматично и как следствие отдавало бы театральщиной. Но у него получилось естественно. Брови сведены, в красивых глазах скорее гнев, чем печаль. Мужчины не плачут. По крайней мере, прилюдно. Но этот взгляд говорил о его горе куда больше, чем громкие рыдания. В общем, все женские сердца прониклись к нему симпатией, и как следствие появилось желание немедленно его утешить. Я не сомневалась, что кое-кто не прочь заняться этим прямо сейчас. Что за мысли лезут в голову? Я-то сама с какой стати на него пялюсь?
Я подошла к Милке и, зажмурившись, ее поцеловала.
– Прости меня, – беззвучно попросила я. – За дурацкие мысли тоже прости.
С кладбища мы сразу же поехали в ресторан. Я оказалась в одной машине с подругами. Юлька за рулем, Ленка рядом со мной на заднем сиденье, впереди рядом с Юлькой – Ирина. Как только мы въехали в город, Ленка начала трещать.
– Как вам Берсеньев? Теперь понятно, почему в него Милка вцепилась.
– Ты можешь заткнуться? – разозлилась Юлька.
– А чего такого я сказала? Настоящий мужик. За таким пойдешь на край света, даже если у него в кармане ни гроша, а у этого еще и бабла немерено.
– Да помолчи ты, Христа ради, – рявкнула Юлька.
– Я его другим представляла по Милкиным рассказам, – глядя в окно, заметила я, решив поддержать разговор.
– Каким? – заинтересовалась Ленка.
– Ну, не знаю… мягче, что ли… уступчивее…
– Ага. Он свой бизнес начал с нуля и за несколько лет вон как поднялся.
– Мне тоже казалось, что он другой, – заметила Ирина, до той поры молчавшая. – Может, потому, что так легко согласился поехать с Милкой в отпуск. У него ведь был роман с этой девицей, забыла, как ее зовут.
– Приличный мужик. Хотел расстаться с женщиной по-хорошему, – пожала Ленка плечами.
– Вы знакомы с кем-нибудь из Милкиных подруг по работе? – спросила я.
– Ну, так. Верка с ней вместе работала, рыжая, ты же ее помнить должна, она с нами на майские на шашлыки ездила.
– Я ее не видела сегодня.
– Была.