Славка обещал приехать через час, а я в целях успокоения нервной системы решила принять ванну, но и в этом не преуспела. Зазвонил телефон в прихожей, и я бросилась к нему в одной тапке и наспех наброшенном халате, хотя могла бы на звонок наплевать. Добрых вестей я не ждала, а плохие подождут, но к телефону все-таки спешила. Звонила мать Милки. По тому, как звучал ее голос, стало ясно: испытания еще впереди.
– Фенечка, хорошо, что я тебя застала, – заговорила она. – Неудобно тебя беспокоить, но…
– Что случилось? – перебила я, решив не церемониться.
– У нас несчастье. Оля погибла, Милочкина двоюродная сестра. Ты ведь ее знала?
– Да, конечно, – ошалело ответила я, силясь прийти в себя от этой новости.
– Оля уехала сразу после похорон Милы, потому что дочка оставалась с соседями, вот и торопилась, а моя сестра, Ксения Григорьевна, была здесь, со мной, уехала вчера вечером, вот сейчас позвонила… просто ужас какой-то… мне надо ехать к сестре, а голова ничего не соображает. Хотела позвонить Сереже, чтобы он меня отвез, но тут о тебе подумала.
– Да, конечно, – сказала я. – Я сейчас приеду.
Повесив трубку, я бестолково заметалась по квартире, пытаясь одновременно найти ключи от машины, одеться и позвонить Славке. Оделась за пять минут, ключи в конце концов тоже отыскались, хуже всего было со Славкой. Он тут же заявил, что поедет со мной.
– Скажи на милость, кому ты там нужен? – со вздохом спросила я, скатываясь по лестнице."
"– Тебе не кажется подозрительным, что две сестры гибнут одна за другой? – сурово произнес он.
– Я даже не знаю, что случилось.
– Что бы ни случилось…
Мы продолжали препираться довольно долго. Я уже подъезжала к дому Эммы Григорьевны, когда Славка произнес с отчаянием:
– Держи телефон при себе, чтобы я мог дозвониться. Ты-то уж точно забудешь позвонить.
– А что я сейчас делаю? – возмутилась я и бросила мобильный в сумку.
Эмма Григорьевна стояла у кухонного окна. Увидев во дворе мою машину, поспешила навстречу. В результате мы столкнулись в подъезде.
– Что же это делается? – причитала женщина, ухватив меня за руку. – Сначала Мила, теперь вот Оленька… Где справедливость, Феня?
По этому поводу мне сказать было нечего, и я отделалась кивками и вздохами, помогла Эмме Григорьевне устроиться в машине и, немного выждав, задала вопрос:
– Что случилось с Олей?
– Сама толком не знаю, – покачала головой Эмма Григорьевна. – Феня, как думаешь, венок здесь купить или лучше там? Наверное, там.