Но придумать историю, не пересказать, а самому сотворить, он не в состоянии. Не умеет. Поэтому придумываю я, у меня это, кажется, неплохо получается. Мы собираемся два раза в неделю, я уже говорила, и я рассказываю сюжетную схему, мы вместе ее обсуждаем, поправляем, утрясаем, а Глеб потом пишет текст.
- Вы придумываете, Богданов пишет. А сын вашего мужа что делает?
- Он… как бы это объяснить… на подхвате, что ли.
Нет, я не правильно говорю, у него и сюжетные ходы иногда придумываются, но редко. Понимаете, Вася у нас тусовщик, у него миллион знакомых в самых разных кругах и сферах.
- Почему? Насколько я поняла из вашего рассказа, его отец женился на вас, когда Василий уже был совершеннолетним. Более того, вы привлекли его к работе, порекомендовали в проект, то есть дали ему шанс.
- Видите ли, Настя, любое творчество - это не только вдохновение и талант, это еще и тяжкий труд, и строжайшая самодисциплина. Ничего не бывает легко, и ничего не делается само по себе. Если бы родители Васи не развелись, он продолжал бы жить с ними и, вполне возможно, из него вышел бы толк, потому что пришлось бы работать, трудиться, а не просто заявлять о своей гениальности. Пока человек продолжает жить с родителями, он непроизвольно чувствует себя маленьким и зависимым, и пусть не во всем, но слушается их.
- Да, понимаю, - согласилась Настя.
- Если можно, чаю, - попросила Катерина.
Настя встала, чтобы заварить чай, и поняла, что проголодалась. Да и Лешка небось есть хочет, но проявляет деликатность и терпит. Интересно, удобно предложить ей вместе поужинать? Наверное, нет.
Она извинилась и вышла в комнату. Лешка работал за компьютером, погрызая орехи, которые брал сразу по несколько штук из глубокой металлической конфетницы.