Именно оно избавило от оцепенения, позволило сбросить с себя удушающие оковы паники, подтолкнуло к дальнейшему:
— Алихан! — чуть не подскользнулась и грохнулась, но каким-то чудом удержала равновесие, понадобилось всего секунды две, чтобы оказаться перед ним.
Между ними.
— Алихан, не надо, пожалуйста, я прошу тебя, — взмолилась, вцепившись в рубашку мужа, глядя на него снизу-вверх. — Я тебя очень прошу, пожалуйста, не делай, — повторила, путаясь в связности и построении фраз.
Не важно. Только бы он услышал.
Жаль, о чём-то подобном тут помнила лишь я одна!
На мою мольбу мужчина взглянул на меня с такой лютой ненавистью, словно я только что и его, и родину, и мать родную предала, наказание мне — смерть.
— Что. Ты. Сказала? — разделяя каждое слово, как если разучился говорить, и это давалось с трудом.
Страшно?
Ещё как!
Но я не сдалась. Сдавила пальцы крепче, принялась уговаривать его дальше:
— Алихан, пожалуйста, не надо…
Он слышал. Но уже не слушал. Да и не смотрел на меня больше. Вместе со мной шагнул вперёд. Один шаг. И ещё один. Другой. Всё его внимание сконцентрировалось на арабе, а я — как в глухую стену стучалась, всё безрезультатно. Ровно до момента, пока в самом деле не ударила. Я. Его. Кулаком. В грудь. Со всей дури.
— Алихан!
Вернувшийся ко мне взгляд — абсолютно невменяемый.
— Не трогай его, прошу тебя!
Не знаю, что такого убедительного я сумела вложить на этот раз в свой голос, но это сработало. Вместе с появлением Альпа и ещё двоих охранников.
— Как скажешь, любимая… — почти оскорбление, с учётом исказившей его губы ухмылки."
"То самое запястье, за которое меня сюда притащили, оказалось вновь перехвачено. Кажется, завтра там будет здоровенный синяк, но я и ни звука не издала, позволяя увести себя за пределы комнаты.