- О чем разговаривать будем? - мне ничего не остается, лишь плестись следом за ним в кухню и общаться с его широкой спиной. Мысленно ругаю себя, что впустила его - надо было полицию вызвать, если он не уберется.
Уколоть его этим. Его же самого отстранили от службы.
Вот только эти мысли не всерьез, у меня бы рука не поднялась натравить на него его коллег. У этого человека самая простая и лучшая защита от всего - его оберегает любовь.
- Тут фрукты, - он кладет пакет на стол и по-хозяйски открывает шкаф, достает бокалы, отодвигает подальше мою кружку, показывая, что чаепитие закончено.
В его голосе почти приказ, в руке штопор. Меньше всего он сейчас на человека похож, который еще час назад целовал мое тело и спрашивал разрешения сделать мне приятно.
- Я пью чай, - тянусь к кружке.
- Нет, - он приближается на шаг и забирает у меня бутылку. Ловко орудует штопором и достает пробку.
Кошусь на бокал и качаю головой.
- Не хочу, я же сказала.
- А почему ты не хочешь? - Виктор опирается поясницей на стол. Делает глоток, смотрит мне в глаза. - За ребенка переживать не надо, раз его нет. Его же нет?
Молчу и переминаюсь на месте."
"- Я бы хотел девочку.
Не отвечаю, кусаю губу.
- Но у меня никогда не будет дочери, - продолжает он, отпив из бокала, он не на меня смотрит, а я все равно чувствую его внимание кожей.
Глава 97
Он сказал это вслух - и сразу стало легче, что мне не придется признаваться самой, сама бы я дотянула, наверное, до самого рождения ребенка.
- Не сделала, - повторяю эхом. Ладонями опираюсь на спинку стула. - Но на меня наседали. Он меня чуть не ударил, - вспоминаю бешеное лицо Арона и его проклятия в сторону клиники и морщусь.
Виктор молча пьет вино и слушает. Смотрит на меня.
А я стою тут и жалуюсь. Нашла кому, боже мой.
Она ведь его невестой была. И все думали, что она от Виктора беременна.