Но одно точно - она прилетела бы, если б только знала, где мы.
Виктор не спорит с моим заявлением, улыбается, продолжает есть, словно так все и надо. Лола переглядывается с сестрой.
- Кстати, - решаюсь и наклоняюсь над столом, как в доверительной беседе. - У Арона тоже была невеста. Такая любовь, только книги писать. И Арон как-то отдыхал с друзьями в сауне. Под Рождество. А его девушка любимая…
- Хватит, может? - обрывает он меня и взглядом пригвождает к стулу. - Алиса, ты перстаралась. Несколько лет прошло.
"- Но до сих пор ее любишь, - настаиваю.
- Ты в голову ко мне залезла?
- Нет, но я вижу.
- Ты маленькая, глупая девочка, Алиса, - он отъезжает на стуле и бросает салфетку, поднимается из-за стола. - И сама не понимаешь, о чем говоришь.
Он обходит стол и скрывается в ресторане.
Между нами пауза, и Камила смотрит на пустой стул, где на спинке висел пиджак Арона. Он с собой его забрал, словно возвращаться на ужин не собирается.
И сестры синхронно поворачиваются на Виктора, объяснений ждут.
- Алиса просто приревновала, - отодвигает пустую тарелку и вытирает губы салфеткой. - Не хочет, чтобы братья мужа хорошо отдохнули с другими женщинами. Хочет, чтобы с ней.
Вспыхиваю от того, насколько просто звучат его слова и спокойно, он правду говорит и в эту правду верит. Иначе не был так невозмутим.
Ловлю на себе взгляды сестер и краснею еще сильнее. Николас рядом, и он все слышал. Но Виктору не возражает, будто думает так же - я ревница, и злюсь, что самой себе не могу в этом признаться.
- Я наелась, - поднимаюсь из-за стола и юркаю в ресторан.
Запираюсь в туалете и смотрю на себя в зеркало.
Вот, вроде бы, никто мне слова не сказал, никак не обозвал, а отчего-то так стыдно и страшно. Что теперь делать, это мое желание - улечься в постель со всеми тремя - оно отвратительно, но сильно настолько, что уже всю колотит.
Умываюсь холодной водой, осторожно, чтобы не испортить макияж. Поправляю хвост.
И оглядываю себя в зеркале.
Нет, я та же Алиса. Просто мужчины на пути попались слишком…
Неправильные.
Вовзращаюсь в ресторан, лавирую между столиками, выхожу на терассу.
За нашим столиком случились изменения. Пропали ненавистные мне брюнетки. Остались только братья - любимая троица, да, это так. Подхожу ближе, затаив дыхание.
Разговор между ними обрывается, все трое смотрят на меня. По телу дрожь бежит, и трясутся колени, откашливаюсь.