— Ваше императорское величество, проект по обустройству гвардейского полка только две недели как вами утверждён, — проговорил он, сгорбившись. — Мы не успели ещё…
— Я знаю, когда я его утвердила, — произнесла ледяным тоном Екатерина. — И вы, Николай Иванович, мне обещали незамедлительно принять все меры, чтобы полк действительно получил гвардейское обеспечение. Что же я вижу на смотре? Обувка, шинели и каски — всё старое, армейское, с дальнего марша ещё оставшееся. Коней хороших нет, с провиантом и фуражом трудности, полной нормы выдачи нет.
— Нет, матушка, виноват, простите, не успел я, — блеял Салтыков. — Исправлюсь, обязательно исправлюсь, государыня.
— Экий же вы неловкий, Николай Иванович, — покачала головой императрица. — Ведь боевым генералом когда-то были. В первую войну с турками вместе с князем Голицыным Хотин брали. Похоже, вам учительство при наследниках ближе, чем военное дело.
— Слушаюсь, матушка! Ей-богу, расшибусь, но всё сделаю! — истово перекрестился тот.
— Ну-ну, поглядим, как вы расшибётесь, — хмыкнула та и пошла дальше. — Вот эти самые штуцера у вас чуть ли не на целую версту пулю в цель кладут? — остановилась она подле команды отборных полковых стрелков.
— Увы, государыня, только на треть, — вздохнул Егоров, — да и то без полной уверенности, что в одиночную цель попадёшь. На таком расстоянии и человек-то меньше малой мурашки видится, другое дело, если войсковая колонна идёт."
"— А обычная фузея уже ведь и за двести шагов в белый свет без точного прицела бьёт, — хмыкнула та. — Так что стрелковое дело зело важное.