Пожав удивлённо плечами, работающие у моста выгрузили из телеги жерди, и пустая телега покатила дальше.
— В свой проезд нам, Сёма, нельзя возвращаться, — тихо проговорил Лужин. — Там телегу и лошадь караульные могут припомнить. На южной дороге мы уже были и всё там видели. Поехали к тому проходу, что у ручья. Заодно и оглядимся.
На этом проезде чуть не случилась беда. Один из караульных жолнёров оказался односельчанином связанного в лесу обозного и с удивлением разглядывал чужих людей на знакомой ему телеге.
— А почему не Яцек правит? — кивнул он на сидящего с вожжами в руках Лужина. — Я его вот позавчера на ней видел.
Только благодаря хладнокровию и изворотливому уму Ходкевича удалось избежать беды.
Семён оглянулся по сторонам и поведал, что у Яцека и Марека большие неприятности.
— Мало того, что упились в замостовой харчевне, так их ещё и в краже лошадиной сбруи с конюшни заподозрили, — приглушённо, но так, чтобы слышали окружающие, врал егерь. — А время-то ведь нынче непростое, панове! Сейчас-то они в холодной сидят, а там уж и не знаю, как с ними дальше будет.
— Да нет, не мог Яцек чужое взять, — удивлённо покачал головой жолнёр. — Он же увалень, такой же дурковатый, как твой дружок, — кивнул он на Лужина. — Наговор это!
— Вот и я так думаю, — согласился с ним Ходкевич. — Разберутся, небось, власти, не накажут невинного.
— Вот дела, вот Яцек! — покачал головой караульный. — Надо будет попробовать попросить за него. Так-то он мне роднёй через жену приходится.
Семён толкнул в плечо Цыгана, и тот хлестнул вожжами лошадь. Скрипя и гремя колёсами, телега покатила в сторону темнеющего леса.
— Ну, Семён, тебе бы на ярмарке в балагане народ веселить, — проговорил, выдыхая, Лужин.
— Ага, спокойно, я аж взмок сам, — проговорил хрипло Ходкевич. — Вот ведь, чуть-чуть было не влипли!
— Хорошо всё, Семён, теперь-то они нас уже просто так не возьмут, лес рядом, — кивнул на приближающуюся опушку Лужин. — Спокойно заехали вглубь — и поминай дальше как звали.