— А ты смог бы не сомневаться в моей честности?
Мы прилично съели мороженое, пока молчали. Но почему мне кажется — остатки десерта грустно растают в чашечках?.. Мы оба лишь теребим ложки пальцами.
— Я никогда не обманывал тебя, Вера, — напоминает Свят, — а ты?
Чуть не ляпаю — я тоже! Но прикусываю язык…
— Я соврала тебе. В главном.
Аверин резко поднимает на меня глаза. Чашка с мороженым больше не волнует его от слова совсем. Он весь цепенеет.
— В чем конкретно?
Нет, я не жду, что он сейчас заключит меня в объятья, покроет каждый сантиметр поцелуями и скажет — я весь твой.
— В том, Свят, что не хочу тебя больше видеть. Я хотела быть с тобой больше всего на свете. Но отец тебя бы уничтожил. Не знаю, каким способом… Твоя жизнь была перевернута с ног на голову, я в курсе. Но если б я не бросила тебя, она была бы просто разрушена.
Ложечка в моей десертной посудине позвякивает. Только так я замечаю, насколько дрожат руки.
— Теперь между нами нет лжи, — выдыхаю, — я спать.
Боюсь услышать его ответ? Да, но и понимаю, ответа сейчас не будет. А информацию ему лучше переварить наедине с собой. Может быть, он выжег все эмоции ко мне. Но все равно нужно дать ему сейчас личное пространство. Возможность не держать лицо.
Свят меня не останавливает, и я понимаю, что поступила правильно. В конце концов, у него будет время что-то мне сказать. Я проснусь утром в его доме.
Так и происходит, конечно же. Думала, Аверин умчится куда-то, пока мы еще спим. Но спустившись, мы с Алей находим его у кухонной зоны среди контейнеров.
— Папа, доброе утро!
Алька такая радостная. Я же сглатываю ком. Как он будет общаться с ней после новой информации?.. Боже, с этими двумя я иду по тонкому льду.
— Доброе утро, принцесса!
Можно выдохнуть? В его тоне все та же доброта. Не знаю пока, как реагировать. А вот дочка заливается смехом. Отвечает тоном, как будто папа сморозил глупость.
— Я не принцесса!
— Кто это тебе сказал?!
Ух, у Аверина воинственные нотки!
Мы уже подошли к столу. Аля заглядывает, что лежит в коробках. И объясняет.
— Принцессы ходят в таких платьях, — показывает ручками пышную юбку, — и в коронах! Еще карета… Они в каретах… Цок-цок!
Маленькая изображает язычком топот лошади. Свят, который все это время «серьезно» слушал, прыскает смехом. Я тоже улыбаюсь. Не могу равнодушно смотреть на его светлую улыбку.