Военачальники турок всегда держали при себе отборных воинов, которые были преданы своему господину, потому как они лучше вооружены, прикормлены, а их командиры состояли с ними в родстве или же были их земляками.
«Выскочит командир алая из деревни, пробьётся, непременно прорубит себе тропинку со своей лучшей сотней», – думал Егоров, оглядывая строй пыхтящих егерей.
Вот уже час как неслась его рота в южную сторону. Именно сейчас где-то в нескольких верстах от них пехота с запорожскими казаками била турок в Еникюе.
Как вариант, можно было, конечно, уйти и к Силистрии, но это далеко, а Гуробалы – вот они, совсем рядышком. Где-то совсем скоро должна быть уже и дорога на них. Срезая большой крюк, на неё-то и выходила сейчас особая рота егерей.
«Эх, была бы приличная карта, – сокрушался про себя Егоров. – Ну вот как тут воевать, когда здесь одни направления и определения: “далеко”, “близко”, “туточки”?»
– Есть дорога, есть она, вашбродь! – раздался крик от головы колонны.
– Ладно, – выдохнул Егоров. – Молодцы, дозорные, главное, что дорога есть, найдем, где возле неё затаиться!
Место для засады было действительно «не очень».
– Ладно, с сотней-то они справятся, а вот если от Гуробал накатит целый алай? Посекут ведь всех, никакое умение и сноровка не помогут от них отбиться на такой открытой местности!
Далеко, верстах в пяти-шести в той стороне, откуда должны были появиться недобитки, виднелся лес.
– Туда роте точно не успеть, будем принимать пашу здесь! – решил Лёшка и остановил свой отряд.