"
"– Да уж лучше бы дома у себя, на квартировании обедать, чем в этом стылом лесу! Чай, недалече теперяча, во-он ужо и озё-ёра наши совсем рядом, – пробасил Савва, поправляя на бегу лямки своего пионерского фугасного ранца.
– Да тебе-то хоть до вечера скакать можно! Моржа вон поймал в студёном море, закинул себе на спину да тащи его до избы! А чё нет-то? Все ведь вы, архангелогородские поморы, там такие отмороженные, – подколол здоровяка командир первого плутонга Трифон.
– Да не-ет, Трифон Кузьмич, чё-т подустал я маненько, – признался пионер, шумно выдыхая на бегу.
– Ну а как же ты, Саввушка, хошь, железо – оно ведь тако-ое! Полтора пуда в них веса точно есть, а вы ещё и в мешочках пороха отдельно в энти вот свои ранцы наклали. Да и вон сама эта кожная сбруя, да и топор ваш, помимо фузейки, сколько ещё веса тянут! – и унтер кивнул на всю переносимую ротным сапёром приспособу.
– Да ничё-ё, Кузьмич, чай, сдюжим, мы ведь двужильные, – улыбнулся помор. – Поди, недалече осталось бяжать, а там и спину в баньке отпарю.
Рота действительно приближалась к Бухаресту. Показались такие знакомые по постоянным воинским учениям места. Ещё немного – и пойдут большие поляны, а там, глядишь, откроются опоясывающие город с севера озёра. К одному из них, к озеру с красивым названием Флоряска, сейчас как раз таки и выходил егерский отряд.
Неожиданно спереди, с той стороны, где был передовой дозор, раздался резкий свист, а через несколько секунд из перелеска на дорогу выскочило звено Цыгана.
– Конница! До полусотни, вашбродь! – крикнул издалека Лужин, ещё не добегая до основного отряда. – На казаков вроде наших похожи, да кто же их там издали разберёт? В нашу сторону они по дороге скачут!
– Казачий разъезд? – гадал Лёшка. – Всё может быть, время нынче тревожное, и командование вполне могло пустить конные партии для поиска, пусть даже и в эту тыловую сторону.
– Рота, штыки надеть! Подковой в две шеренги станови-ись! Без команды никому огня не открывать!
Через полминуты вылетевшую из-за поворота дороги конницу встречало более сотни нацеленных на неё фузей и штуцеров. А сама дорога была ей перегорожена щетиной штыков.