— Не бойся меня, — понижая голос, переходит на жаркий шёпот, — я никогда и ни одну женщину не хотел, как тебя. Не мечтал, не сходил с ума…
До меня с трудом доходит смысл его слов, потому что от тембра, я впадаю почти в транс и мечтаю только о том, чтобы, наконец, между нами все случилось.
Получаю отрезвляющий укус за нижнюю губу и слышу только вопрос, который по интонации Алексея ощущается мной, как архиважный. От него мое сердце ускоряется так сильно, что кажется, желает покинуть тело через уши.
— Ты моя?
— Да, только твоя, — отвечаю со стоном, потому что в этот самый момент он присваивает меня.
— У тебя больше никогда не будет другого мужика, — агрессивно рычит он мне в ушко и прикусывает мочку, заставляя тело покрыться мурашками. — Я убью любого, кто просто посмотрит.
Перехватывает мои руки и заводит за голову на подушку, полностью меня обездвиживая и подчиняя.
Адреналин от его обещаний даёт мне новый виток возбуждения, и окружающий мир окончательно глохнет, оставляя только безумные глаза Алексея.
— Да, да… — я иступлено шепчу ему в ответ и кусаю губы, готовая сейчас согласиться на что угодно, лишь бы он не останавливался.
Глава 28. Утро доброе…
Барин
Утром, едва проснувшись после бурной ночи любви, беру свою страстную девочку ещё раз, совершенно не реагируя на ее слабые протесты и взывания к совести.
Губы… о какие у неё прекрасные распухшие от поцелуев губки, я снова терзаю их, пока Анечка дрожит в моих руках.
"Мне нравится в ней все. Как смущенно падают ресницы вниз, когда рушится очередной ее предел «нельзя». Как она на пике удовольствия выдыхает мое имя и не просит, а властно требует, чтобы я не вздумал останавливаться. Как проявляет инициативу и ласкает мое тело своими горячими ладошками. Как клянётся, что только моя и подчиняется безропотно, полностью отдавая мне контроль. Вот последнее — это самое охренительное!
Я вжимаюсь губами в ее макушку и дышу, боясь, что через несколько минут уже придётся отпустить.
— Лёша, Лёша, — вдруг беспокойно взвивается Аня в моих руках. — Блин!
— Тихо, — вжимаю ее в свою грудь. — Что случилось? Ты чего пылишь?
— Мы сейчас не… — она с досадой лупит кулачками мне по плечам. — Как тебе доверять вообще!
— Черт, прости, — я резко перебиваю ее стенания. Хотя, прислушавшись на мгновение к себе, понимаю, что не испытываю сожаления.