Иногда наносить предупредительный удар, предвидя потенциальную угрозу.
Живи по своему закону, сын…
Слова отца отпечатались в подкорке, стали своеобразной искривленной проекцией той реальности, в которую я угодил.
Я нарушал закон, мне нет оправданий, но я исполнил зарок отца, всегда жил по своему закону, как это ни странно, но этот закон очень сильно перекликается с одним словом — справедливость.
Контрабанды живым товаром в моем порту не будет никогда. Я подобного дна не допущу.
— Простишь ли ты меня, куколка?
Задаю вопрос и понимаю, что загнан.
Достаю из ящика стола шелковую ленту. Тереблю в руках. С роду за мной такой слюнявости не водилось, но именно ею был обмотан мой самый желанный в жизни подарок.
Провожу пальцем, ласкаю материю, а перед глазами женщина, распятая подо мной, и запах, как наяву вдыхаю аромат спелой брусники…
Наваждение и проклятие…
Сминаю ленту в кулаке, отбрасываю обратно в ящик.
— Тебе будет больно, куколка, терять всегда больно…
Пока я жив, Аврора и ребенок в ее череве под ударом. Худой не остановится в желании прогнуть меня на решение делегировать им порт.
На чаше весов моя жизнь, а в противовес то, что для меня стало ценным.
Иногда, чтобы победить в войне, нужно проиграть.
А пока время отсчитывает последние мгновения, я поднимаю трубку и делаю звонок.
— Подготовь тачку. Едем в автосалон за подарком.
— Да, босс.
Поднимаюсь, застегиваю пиджак.
Внутри скребется болезненное ощущение потери и скорбь. Отрубаю эмоции напрочь. Моя жена и мой сын должны быть в безопасности.
Сука-жизнь всегда играет баш на баш…
Глава 48
Аврора
Мое последнее дефиле.
Так странно сидеть перед зеркалом, пока толпа стилистов и помощников снует туда-сюда, наблюдать за общей суетой и накалом перед показом и не чувствовать ничего из того, что переживала прежде.
Я много лет в этом бизнесе, добилась статуса топ-модели, но мне почему-то совсем не больно терять это все, вернее, отпускать.
Выбор — ребенок или карьера, не стоит.
Может быть, если бы не было в моей жизни Ивана, его бы озвучил Ридли, но трясущийся Флауэр, подписывающий наше мировое соглашение под бдительным взором Палача, вызвал, скорее, брезгливость.