Хотя ей от него требовалось прямо противоположное.
– Придется всех уволить, – констатировал он ровным тоном.
– Они же не знают, кто я, – ответила она. – Они не виноваты.
– Надо же, тебя волнует кто-то ещё, кроме тебя самой и твоего дружка? – он удивлённо приподнял бровь.
– Рома… – в голосе – мольба, какой никогда еще от нее не слышал. Даже тогда, когда выставлял ее прочь. В тот момент она этому как раз таки отнюдь не противилась. Как и та, вторая… а он ведь простил бы обеих, попытайся они хоть как-то объяснить ему свои поступки.
– Что тебе нужно? – спросил он без особого интереса. Все это отболело слишком давно, чтобы теперь могло вызывать хоть какие-то эмоции.
– Я слышала, твоя… женщина… ушла.
И откуда только она знала это? Следила за его домом, чтобы знать, кто и когда входит сюда и выходит? Нелепо даже предположить такое. Слишком большая честь для него.
– И? – уточнил кратко.
– Я подумала, что… – она подошла ближе, присев перед креслом, в котором он сидел. Гордая Анна у его ног – о таком он прежде не мог и мечтать.
– Ты прости меня, – заговорила она снова. Робко, неуверенно. Такой он видел ее только раз – когда просила у него крупную сумму денег. И причиной тому был страх, что он откажет. А он не мог отказать. Он никогда и ни в чем не мог ей отказать. Раньше.
– Прощаю, – сказал легко и безразлично. – Можешь идти.
– Рома, я… ты знаешь, я за все поплатилась. Он бросил меня, едва встав на ноги. Наверное, это кара за то, как я поступила с тобой.
Он не понимал, зачем ему знать все это теперь. Теперь, когда ни одно ее слово не имело ни малейшего значения.
– Мне жаль, – ответил он и это было вполне искренне. Она уничтожила его, но он никогда не желал ей зла. Просто не умел. Даже тогда, когда она ушла, не оглядываясь, получив от него необходимую сумму. Немалую сумму, которая была нужна на операцию ее любовника.
"Наверное, все это отразилось на его лице.