Слишком неконтролируемо. Слишком безумно. И хорошо – тоже слишком.
Хотя, быть может, все дело было в том, что после аварии и до этого самого момента у него не было женщины. Тем не менее, он не мог признать, что и до автокатастрофы редко испытывал что-то подобное. Так, чтобы дойти в своих действиях до полного забытья. Так, что долго не мог выровнять дыхания. Так, что был не в силах избавиться от все ещё стоящей перед глазами картины того, как кончает Арина, раскрытая перед ним в полном бесстыдстве своего желания.
Измученный бессонницей, он выкатился из своей спальни около двух часов ночи и направился в кабинет, служивший в доме также библиотекой, хотя покойный отец читать не любил совершенно и огромная коллекция книг была им собрана скорее престижа ради, чем для пользования по прямому назначению.
А вот сам Роман по-настоящему любил книги. Нередко их выдуманные миры были тем единственным местом, где можно было спрятаться, чтобы забыть о кошмаре, который творился в этом доме.
Глядя на длинные ряды корешков, Королёв наткнулся взглядом на стоявший на нижней полке старый семейный альбом и вспомнил то, что сказал ему в ресторане брат.
«Ты что, правда не заметил, как она похожа на ту беглую?»
Роман протянул руку и вытащил из шкафа альбом в жёлтом бархатном переплете. Положил его на колени, какое-то время молча разглядывая серебряный вензель в виде буквы «К» на обложке. Королёвы. Одни из первых поселенцев в этих местах. Беспрерывные поколения рыболовов, моряков и судовладельцев.
И почти все, как один – ублюдки, каких ещё поискать. И он, похоже, не стал исключением, хотя когда-то воображал, что может построить иную жизнь, чем его отец или дед. Но, видимо, от себя и голоса крови убежать невозможно.
Он раскрыл альбом, касаясь старых картонных страниц, в которые были вставлены фотографии, так аккуратно, будто от неосторожного движения могли рассыпаться.
Мама. Такая молодая, такая красивая. И такая несчастная.
Глядя сейчас на улыбающуюся с черно-белого фото беззаботную красавицу с огромными глазами, которая даже обычный пуховый платок умела носить так, словно это была корона, невозможно было представить себе, как трагично сложилась ее судьба.