Но сейчас, когда Арина была рядом и предлагала ему столь возмутительную вещь, как проводить его, злость на все новые атрибуты своей жизни – изуродованный голос, тонкие белые шрамы на шее и проклятую коляску, накатила с новой силой. От того, что женщина – именно эта женщина – предлагала его проводить, он ощущал, как вскипает изнутри. Да, он, черт возьми, не может сейчас ходить, но он остаётся мужчиной и не намерен сносить подобного унижения.
– Нет, – сказал ещё раз, разворачиваясь к ней, – это я вас провожу.
– Вам есть во что переодеться?
– Нет, но если уж Тириль вбила себе в голову, что мы должны пойти на праздник, значит, она рассчитывает, что я не отправлюсь туда голой, – покоробленная тоном, которым Королёв говорил с ней, ответила Арина. – И если у вас нет желания туда идти, то заверяю вас – у меня его нет тоже.
Она сделала глубокий вдох, понимая, что наверное, зря сказала всё это. Если они сейчас вновь вернутся в дом, где разойдутся по разным комнатам, шансов провести ещё хоть немного времени рядом с Королёвым у неё может больше и не быть.
– Хотя… – Арина едва улыбнулась Роману и добавила: – Я думаю, что всё же нам стоит туда пойти – немного развеяться не помешает ни мне, ни вам.
– Если у вас нет желания идти на праздник, то мы можем вместо этого пойти прямиком в спальню, где я стану трахать вас до изнеможения – моего и вашего, ведь эту часть сделки вы ещё готовы выполнять? – резко откликнулся Роман, проигнорировав попытку Арины сгладить возникшее между ними напряжение улыбкой. Или, вернее будет сказать – продолжавшееся напряжение. И, возможно, для его снятия им стоило бы вовсе не разговаривать, а заниматься тем, для чего он и нанял Арину главным образом.
– Хорошо, что вы напомнили мне, что находитесь здесь не для того, чтобы я водил вас на праздники, – добавил он с усмешкой. – И все же сегодня я просто хотел побыть обычным мужчиной, Арина, который тоже не нуждается в том, чтобы женщина его провожала. Особенно та, которую он трахает. Вы – моя любовница, а не сиделка, черт бы вас побрал! – последние слова вырвались резкими, отрывистыми хрипами, но ему было плевать. Пусть знает, что его злит все это.