В ответ я сжала пальцы на боку, чтобы он понял и отстал.
Эмиль затих, а я медленно проваливалась в темный туман под метроном движений его грудной клетки.
Три года назад мы тоже вернулись домой ранеными и раздавленными. Только не в одну комнату, а в две разных, и зализывали раны в одиночку. Первые дни я даже встать не могла – так и лежала, без сил, без жизни. Не помню, может быть, он приходил ко мне. Я никогда не спрашивала.
Помню только один фрагмент: в то самое утро. Он чем-то меня поил – чем-то спиртным. Потом я лежала у себя, не в силах думать и видеть его.
Странная штука память. Эмоции тускнеют, страшные события превращаются в статичную картинку все равно способную уколоть до сбитого дыхания.
Интересно, что он помнит о том времени… Я все равно не спрошу.
Это не важно, на самом деле. Потому что статичная картинка, какой бы жуткой ни была, не должна разрушать то, что есть. Прошлое прошлому…"
"Я пришла в себя от страшного грохота – кто-то хлопнул дверью. Дернулась и попыталась выбраться из-под горячего тела Эмиля.
Эмиль привстал, нашаривая пистолет у подушки. Я даже не знала, что он принес оружие в постель.
– Кто там? – зарычал он.
– Это я, – раздался в прихожей приятный тенор, и я облегченно откинулась на подушку. Мне хотелось провалиться обратно в сон и покинуть реальность.
В спальню нерешительно заглянул Феликс и поднял руки, растопырив пальцы – Эмиль целился в брата, словно не узнавал. Наконец, он опустил руку, постепенно, в несколько приемов, словно не был уверен, что стоит.
Эмиль щурится и моргал, как от яркого света, хотя шторы были задернуты. Он что, плохо видит?
– Это Феликс, – я положила дрожащую ладонь ему на запястье и медленно отвела пистолет к полу. – Все нормально. Эмиль, посмотри на меня.
Он повернулся, и у меня чуть не остановилось сердце – глаза были полны крови. Правый почти выдавлен – белок превратился в сгусток крови, веко порвано. Левый залит кровью, но тоже, вроде бы цел.
Я схватила его за щеки и повернула лицом к окну.
– Боже мой, – пробормотала я и отпустила, сообразив, что ему больно от света.
– Какого хрена произошло? – голос Феликса изменился, в нем появились дребезжащие странные нотки, как от металла. У него всегда так, когда злится или испуган.
Я перевела дух, пытаясь собраться с мыслями.