– Всеволод… У него комплекс что ли был, что ему уступили, что он не сам… Держал всех страхом и насилием, по-другому не умел. Он такой был, малахольный. Власть любил даже больше твоего придурка…
Мне хотелось крикнуть: не смей так об Эмиле! Не смей их сравнивать! Но я молчала, зачем начинать бессмысленную перепалку?
Мы вообще не должны об этом говорить.
Похоже, что он не моих обвинений боится, а себя считает виноватым. А ведь так и есть. Ему надоело, он устал – и свалил, оставив город невменяемому садисту.
– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – сказала я.
Голос был пустым, и хорошо.
– Кармен! – Андрей отлип от стола, когда я пошла к двери. Догнал и крепко сжал плечо. – Ты поэтому меня отталкиваешь? Потому что винишь?
Прикосновения я не перенесла. Оно выбило меня из последнего пристанища – эмоционального отупения.
– Хватит! – проорала я, отталкивая руку в сторону. – Отвяжись от меня!
Он обхватил меня за плечи, пытаясь удержать. Андрей был горячим, несмотря на прохладный воздух, эти то ли объятия, то ли захват, совсем меня взбесили.
Нудно заныла левая лопатка – ею я ударилась сильнее. Короткая борьба что-то сделала с моим дыханием – я запыхалась, как загнанный зверь. Я только что подралась с Андреем, твою мать. С Андреем!
Но растерялась только я, в его глазах был полный штиль.
– Прости, – ладони вернулись на плечи, но больше я не сопротивлялась.
– Да что толку! – крикнула я. – Тебя там не было! Ты уже ничем не поможешь!
– Не вини меня, – попросил он. – Я себя и сам сожру. Сядь.
Он подвел меня к стулу, и я безропотно села, рассматривая паркет под ногами.
– Давай выпьем… Я тебе такси потом вызову, – он покопался в шкафу, вытащил початую бутылку мартини и бокал.
Пока я делала вид, что меня здесь нет, он налил до краев.
Я поднесла бокал к носу, вдохнула острый травяной запах.
Я сделала глоток под пристальным взглядом Андрея. Все, что интересовало меня – противоположная стена и обои, которые в полумраке выглядели шикарнее, чем при свете дня.
Андрей не выдержал первым:
– Поговори со мной, почему ты молчишь?"
"Мне нечего тебе сказать, Андрей. Ты не понимаешь.