Я почти лежу на нем, Арман так ловко затянул меня на себя, что я успела лишь выставить ладонь, чтобы не дотронуться до раненого плеча.
Я ощущаю жар тугого рельефного тела, мускулы выпирают и продавливают мое хрупкое тело. Я дышу его выдохами и как будто пьянею. Начинаю чувствовать все острее, позволяю себе легонько подвинуться, трусь об его сильное тело и понимаю, что под мужской рубашкой закаленная сталь. А вот губы податливые… Я смелею и первой делаю из нашего соприкосновения губ поцелуй. Несмело ласкаю его и в ту же секунду что-то задеваю в Армане.
Его язык хозяйничает в моем рту, в голове стоит гул и я могу лишь откликаться. Сквозь страх и непонимание, почему он позволяет этому происходить, я отзываюсь и плавлюсь.
А потом жадно ловлю губами воздух, когда Арман дает мне возможность. Он отрывается от меня, но продолжает смотреть на мои губы.
— Больно?
Что? О чем он? Я потерянно смотрю перед собой, не понимая его вопроса.
Арман протягивает ладонь и касается меня рядом с нижней губой. Я как будто просыпаюсь от наркоза и вспоминаю, что мое лицо разбито.
— Нет, — качаю головой.
Арман щурит глаза, а в его темных зрачках открывается пропасть.
— Я не вру, Арман. Я забылась… забыла о боли.
Я смотрю прямо ему в глаза и не могу отделаться от мысли, что он тоже забылся. Забыл о правилах. За закрытой дверью, со мной наедине он может позволить себе быть другим. Да, он босс, но он не может перешагнуть через жесткие правила их круга.
— Дикий прежде что-то позволял себе? — спрашивает Арман. — За моей спиной?
— Предлагал защиту, если я пойду к нему.
— Ясно, — Арман понижает голос и снова проводит пальцами по моей коже, медленно и осторожно, он не дотрагивается до разбитой губы, но обводит мои черты рядом.
— Да. Я его боюсь с первого дня…
Я прикусываю язык, запоздало понимая, что Арману потихоньку удается разговорить меня. Я уже произношу лишние фразы.
— А меня? — спрашивает он.
— И тебя, — признаюсь. — Я вообще трусиха."
"Я вижу, что он не злится. Ни после поцелуя, ни после моих корявых фраз, и даже не устраивает новый допрос. Жесткая пружина в груди разжимается и я больше не могу держать оборону. Мне нужно расслабиться. Выдохнуть.