Она стоит открывает и закрывает рот. Мой взгляд падает на кровать, и я понимаю, что никто, блять, за неделю не сменил бельё! На ней всё те же простыни, что были в ночь, когда я лишил Ками девственности. Девушка, проследив за моим взглядом, краснеет, видимо, вспомнив всё, что творилось на этой постели. Подхожу ближе и провожу пальцами по засохшему пятнышку крови. Неопровержимое доказательство, что Камилла Абрамова стала моей в ту ночь.
– Не говори со мной в таком тоне, Влад. И не делай вид, что тебе всё равно! Мы можем просто поговорить, м? Без твоих альфа-замашек? Просто, блин, поговорить! Обсудить всё.
– Я не хочу ни о чём разговаривать и что-то обсуждать.
– Ну, а я хочу!
– Да мне похрен, что ты хочешь, малышка. Это жизнь, и мы не получаем того, что хотим, – резко отвечаю.
Поговорить она хочет. Мы не будем разговаривать. Не сейчас. Потому что могу лишнего сказать.
– Влад…
– Как думаешь, если отправить эту простынь твоему брату, как он отреагирует? – спрашиваю, только чтобы её заткнуть, хотя я предпочёл бы другой способ.
Отворачиваюсь от Камиллы и расстегиваю рубашку. Я хочу спать. С ней. Просто спать. А завтра мы поговорим.
Собираюсь предложить это девушке, когда слышу какой-то шорох.
А затем звук взводимого курка.
Медленно поворачиваюсь.
В двух шагах от меня стоит Камилла и держит меня на прицеле.
Её глаза полны решимости.
Я вижу в них свой приговор.
40
Камилла
Взвожу курок и целюсь во Влада.
Дышу рваными вдохами, сама до конца не понимая, что собираюсь делать. Когда он начал говорить все эти вещи, во мне что-то щёлкнуло.
Туманов смотрит на меня, и на его лице нет абсолютно никаких эмоций. А мне кричать хочется, бить его, сделать больно, чтобы хоть как-то отреагировал, чтобы знать, что он чувствует хоть что-то.
Я не видела его всю неделю. С ума сходила, гадала всё ли с ним хорошо. Под кожу въелся. Я уверена, что всегда, каждый день, каждую секунду до конца жизни буду думать о Владе Туманове.
Влад ухмыляется и идёт на меня.
– И что же будешь делать, малышка Ками? – лениво протягивает.
– Не подходи! – предупреждаю.
– Почему? В упор стрелять будет удобней, меньше крови.
– Я сказала – не подходи! – говорю ещё раз, но он не слушает.